Небо нас ненавидит

Не иначе, пошёл распорядиться насчёт перевозки.

Его подняли с земли, поставили на ноги. Ладислав не пытался им мешать. В этом не было смысла. Единственное, чего он добьётся - тычков под рёбра или освежающего избиения.

Он слышал цокот копыт - или это билось его сердце? Нет, он не ошибся. Копыта действительно цокали. Где-то рядом был всадник, и он приближался.

Неужели и правда в мешке повезут?

Тот, что пришёл вторым, стоял напротив. Ладислав даже разглядел его маску. Помятая и покоробившаяся от пота, она продолжала держаться.

Было заметно, как тяжело дышит человек в маске, и что он опирается на рапиру, словно на трость.. Похоже. бой вымотал и его. Ладислав мог гордиться собой. Но юному барону от этого было не легче.

А цоканье копыт слышалось всё ближе.

Что за шум? Похоже, что-то рухнуло с большой высоты. Хорошо так рухнуло, летело не меньше трёх этажей. Ладислав приподнялся на цыпочки и прислушался. Второй тоже слушал - так внимательно, что даже не смотрел на пленника.

Они не успели сообразить, что случилось, когда белая кобыла ворвалась в проулок.

На кобыле восседала здоровенная девица в лёгких доспехах с яростным, и от этого особенно прекрасным лицом. Её чуть кудрявые белые волосы были похожи на бурлящую морскую пену.

Ладислав сразу узнал Гервёр. Это была она - и никто, кроме неё. А за её спиной, словно эхо, слышались удары других копыт других всадников.

Человек в маске тоже сообразил, что это враг.

Но он не спел. Гервёр не пришлось даже обнажать свой клинок. Один взмах плётки - и бедолага полетел под копыта, теряя на лету маску.

Тот, что был сзади, бросился бежать. Видимо, он верно оценил обстановку.

Ладислав, лишившись опоры, рухнул на землю и так и остался, перевязанный верёвкой, словно колбаса.

Он задумался, что случилось с третьим из нападавших и снайпером. И решил, что ничего хорошего.

Гервёр осадила кобылу и посмотрела снизу вверх.

- Я собиралась попросить у вас позволения нанести визит в ваш прославленный замок,- заявила девушка,- И если позволите, сопровождать вас в путешествии, когда вы отправитесь в вашу вотчину. Я полагаю, моё общество вас не обременит и развлечёт в каком-то роде.

Была заметно, что светская учтивость даётся ей тяжело.

Ладислав помотал головой, чтобы стряхнуть с лица песок и, как мог, улыбнулся.