Варленд: Бремя обречённых

«Седым» его прозвали не за белые волосы, но за долгий ум. Тогда как сам Архимаг уже и не помнил, что локоны его были другого цвета, но был в курсе всех происходящих событий в мире.

Вот только эта головная боль в последнее время терзала так, что не могу помочь ни один лекарь. И Бурцеус понимал, что ресурс его тела подходит к концу. Он давно пережил человеческие возможности тела, заложенные в них богами. Но кому оставлять Империю в столь трудный час? Явно, не Седому императору.

Вновь спустив боль до уровня шеи, Архимаг добавил в полголоса:

– Не более тысячи единиц.

– Что же маршал задумал с такими силами?

– Ариан хочет покинуть лес, чтобы ударить Тёмным с тыла. Возможно, попытается прорваться к академии Тёмных. Надеюсь, Беряги образумят его прежде этой затеи.

– Он сильный маг? – спросил глава Военного совета – седой гранд-маршал Ставр.

Именно за его седину император и держал его рядом, тогда как сам Архимаг давно бы отправил на заслуженный покой.

И уж точно никогда не поставил бы над прочими маршалами семью, исключив тех из совета так же, как и трёх адмиралов.

– Слабые маги не получают посохи, но сил одного боевого мага явно недостаточно для манёвра. Бесплодные земли безжалостны ко всем, включая эльфов.

– Довольно глупо. Потеряют последнее, – добавил старик гранд-маршал, что всё ещё держал в руках власть над десятью легионами официально и шестью по сути.

Благо адмиралы дистанцировались от Совета и решали вопросы с пиратами и проблемами городов на побережье почти самостоятельно, седьмой легион «молния» по большему счёту был подконтролен самому Архимагу и власть эту он никогда не отпускал из рук.

Только это позволило быстро забрать форт «Восточный», локализовать мор мигаров и вовремя закрывать дыры на границе, чтобы зеленокожие докучали не больше обычного.

Успехи легиона «Молния» были связаны с тем, что он существовал с самого основания Империи и всегда был усилен боевыми и мастер-магами.

Их когорты и манипулы рассредоточились по всем землям государства. Алые цвета магов на службе Империи внушали уважение любым легионерам и гражданским, а символ их – молния и горящее дерево, заставлял трепетать врагов.

– Твои данные как всегда опережают время, Бурцеус, – тут же добавил лысый как яйцо глава Синода.

Архимандрит говорил так, словно слова Бурцеуса обличали в богохульстве.