Дождливый лес

Но никой дороги в замок не было! Телеги подъезжали прямо к скале, а откуда-то сверху спускались веревки и поднимали мешки.

Мне развязали руки и велели подниматься по веревочной лестнице. Ничего сложного, но вот мой отец подняться по ней не смог бы. Где он сейчас? И жив ли? И я вновь пожалел, что не послушал его совета.

Достигнув парапета, нам пришлось долго подниматься по винтовой лестнице внутри скалы. Это потребовало больших сил, но наверху у меня оказалось достаточно времени для отдыха. Наконец, появился оруженосец с мечом и шлемом рыцаря, а через несколько минут поднялся и он сам.

Наконец, он отдышался, и жестом показал двигаться вперед. Мы вышли на центральную площадь, откуда доносился шум боя: такой звук ударов металла о метал не спутаешь ни с чем. Сначала мне показалось, что несколько рыцарей упражняются в фехтовании. Но это, скорее, походило на охоту на медведя: в центре огороженного пространства стоял настоящий исполин, выше на голову нападавших на него четверых латников.

Рыцарь подошел к герольду, который стоял сбоку от ристалища и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул, поднял белый платок, а его оруженосец затрубил в рог.

Четверо рыцарей тут же остановили бой и отсалютовали гиганту поднятыми мечами, он ответил им тем же.

К нему подбежали два оруженосца. Они усадили его на скамью и помогли сменить доспехи на одежду. И только сейчас я понял, что передо мной герцог Боренталь.

Когда с него сняли шлем, мне стало плохо: все лицо герцога покрывали глубокие шрамы, на месте левого глаза мокрая от пота черная повязка.

Этот человек не щадил себя и наивно было ждать от него жалости к другим.

— Какая у вас для меня новость, сэр? — обратился он к рыцарю, который подвел меня к герцогу.

— Этот комедиант…

— Комедиант?! — грозно переспросил герцог.

Я увидел, как побледнел рыцарь и понял — мне конец. Больше меня ничто не спасет!

— Да, ваша светлость, — ответил рыцарь, суетливо доставая из сумки на поясе перстень, — комедиант. И он с посланием от графа Визеля, вот посмотрите.

Герцог не взял в руки протянутый перстень, а скользнул по нему взглядом.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда поднимемся ко мне. Мальчишку возьмите с собой.