Кодекс Охотника. Книга XXIII

— Я принимаю вашу дружбу!

— Ну, тогда вам придётся подружиться и с моей дочерью, — рассмеялась она, — иначе наша дружба будет несостоятельной.

Шан Линь залилась красной краской смущения. В отличие от матери, судя по всему, у неё жизнь была, во-первых, короче, и во-вторых, не так насыщена событиями. Ну, и последние годы, проведённые в тюрьме, точно не добавили ей оптимизма. Она сидела, потупив свой взгляд, боясь вздохнуть в моём присутствии. Я осторожно взял её за руку.

— Александр Галактионов.

— Отец называл меня Белой Ласточкой, — тихо проговорила девушка, смущаясь.

— Ласточка, отличное имя. Вот только... — я задумался. — Белые Ласточки, насколько я знаю, прекрасно летают, но если садятся на землю, то взлететь сами снова не могут. Кажется, что последнее время вас кто-то очень мерзкий силой «посадил на землю». Что ж, я думаю, мы снова научим вас летать. Если вы позволите, конечно.

Девушка в первый раз, за весь разговор, подняла на меня голову, и в её глазах блеснула надежда.

— Ну, и что же вы хотели от меня, Ваше... гхм... Лепесток? — поинтересовался я, отвлекаясь от принцессы, дабы не смущать её ещё больше.

— Вы мне скажите, Александр. Я так понимаю, запрос на беседу со мной поступил задолго до того, как я изъявила своё желание пообщаться с вами?

— Вообще не аргумент, — сказал я, улыбнувшись.

— Ну, тогда давайте всё-таки проявим уважение к моим сединам.

В этот момент я пил водичку, и даже слегка поперхнулся. Слова про «постарше» я решил не комментировать. А вот по первой половине утверждения добавил:

— Вы про какие седины, вообще, говорите?

— Ну, — кокетливо поправила причёску Лепесток, — я, так сказать, фигурально выражаюсь. Ведь по второй части моего утверждения у вас возражений, надеюсь, нет?

На этот раз воду я не пил, поэтому просто улыбнулся.

— Нет у меня возражений, — просто сказал я.

Лепесток внезапно погрустнела.

— Сыном. По традиции, он всё равно является моим сыном.

— Вот как? — удивился я. — Это при том... — я чуть было не ляпнул, что убил генетического сына Лепестка, настоящего наследника, и посадил саму её в тюрьму, но решил сдержаться.