Кодекс Охотника. Книга XXIII

Теперь он понял, откуда были следы маленьких лапок. Он думал, что Цезарь шалит, а оказывается, это Шнарк бродит здесь, как ни в чём не бывало.

Он налил себе воды и неторопливо пошёл к прикроватной тумбочке. Шнарк продолжал есть мороженое, чувствуя себя в полной безопасности. Волк взял с тумбочки телефон и сделал вид, что заглядывает туда. Шнырька продолжал жевать мороженое, всё также сидя на подушке. Затем на секунду задумался, и снова почесал у себя в промежности. На этот раз Волк не выдержал, молниеносно протянул руку и выдернул Шнарка из Тени.

— Хватит чесать яйца на моей подушке! — грозно рявкнул Волк, глядя на Шнарка.

Все четыре глаза у Шнырьки увеличились до размера обеденной тарелки.

— Шука-шабака! — запищал он, и мгновенно исчез из руки Волка.

Этот фокус Волк наблюдал уже раньше. Вот только прямо сейчас произошло это немного по-другому. Он видел, как Шнарк уходит в Тень, и на верхних слоях он всё ещё умудрялся держать его в кулаке. Вот только дальше вход ему был запрещён.

Волк перевёл взгляд на подушку.

— Сука-собака! — огорчённо выдохнул он.

Прямо на белоснежной наволочке валялось мороженое, что выпало из рук охреневшего Шнырьки.

Глава 4

— Ваше Императорское Величество! — коротко кивнул я, когда поднялся наверх из тюрьмы и увидел сидящих в плетеной креслах мать и дочь, и суетящегося вокруг них Бурба, который подливал им в бокалы вина.

— Не нужно меня так называть, Александр... Я могу звать вас Александром? — проговорила пожилая китаянка на чистом русском языке.

Циань Лунь выглядела гораздо лучше, чем при нашей последней встрече. Одетая скромно, но дорого. Её цвет лица был здоровым, глаза ясными. И выглядела она, примерно, как сорокалетняя женщина. Куда девалась та старуха, закованная в кандалы, которую я вытащил из китайской тюрьмы?

— Да, конечно! — кивнул я. — А как мне можно вас называть?

— Друзья зовут меня Весенний Лепесток, — улыбнулась бывшая Императрица.

Я слегка охренел, но ничего не сказал. Женщина, которая по возрасту годилась мне в бабушки, несмотря на свой прекрасный нынешний шикарный вид, жена покойного Императора-Дракона, моего врага, предлагала стать мне другом.

— Хорошо... Лепесток, — кивнул я.