Господин с восточного побережья

Он зачем-то попробовал иантийский напиток, прямо из горлышка – внезапно, это оказался неплохой яблочный виски. Едва уловимые ноты каких-то трав. Не выпуская из рук бутылку Макс вышел на улицу. Навстречу ему шёл посыльный, по совместительству шофёр Брейтенбаха, который привёз его сюда.

— Как дела у полковника?

— Отлично дела. Он вернул все долги. Лежит там, наверху, неживой.

— Что, совсем? Наглухо?

— Мертвее некуда. Иди, проверь.

Тот поднялся по лестнице, некоторое время пробыл в доме и снова появился. Заговорщицким тоном произнёс:

— А ты молодец, Макс.

— Это и есть самоубийство.

— Да брось, там твои ботинки отпечатались на ступенях. Ты заходил туда, когда он был ещё живой. Но я никому не скажу, – водитель подмигнул и отправился к машине.

Вот же идиот. Конечно, он расскажет, не извольте сомневаться. Всё будет доложено Брейтенбаху, в деталях. Конечно, Максу за это ничего не будет, но внутри него возникло чувство протеста – в связи с тем, что его держат за убийцу. Странная логика – мало ли кто куда заходил, и какие ботинки где отпечатались.

Вообще, водители важных лиц – интересная категория людей. Находясь вместе с боссом в гуще событий, они зачастую приобретают ложное чувство важности своей персоны – считают себя практически личными помощниками при начальнике. Вот, например этот странный человек вообразил себя детективом, при этом, ничерта не понимая в этом деле.

Глава 8

Потянулись дни, один похожий на другой. На полуострове испортилась погода, пошли дожди со снегом.

Коалиция Зеефельда тоже время зря не тратила. Как сообщали агенты, огромная колонна войск, с артиллерией и броневиками неспеша потянулась в сторону Кайденского полуострова, сопровождаемая обозами. Их тормозила распутица, противный приморский февраль, но они неумолимо приближались – прибытие оценивалось в неделю.

На этом фоне руководство республики развернуло активные военные приготовления на периметре города. Макс с утра до ночи общался с поставщиками боеприпасов, контролировал выполнение работ на оборонительных участках. Брейтенбах не щадил никого, все носились как угорелые, но ему всё казалось мало. За городом с утра грохотали пушки - немногочисленная кайденская артиллерия была расставлена на «критически важные позиции» и уже пристреливала ориентиры на местности.