Кузнец и клинок Дьявола

Виктор нахмурился, подошел, намереваясь вновь укрыть мрачную картину, но потом замер от пришедшей на ум идеи.

Поразмыслив с секунду, он схватил стальной брусок, бывший заготовкой для короткого клинка, и провел им над волшебной пленкой. Та на этот жест никак не отреагировала. Тогда кузнец нашел тонкий серебряный прутик из тех, что он использовал порой для украшения своих изделий, и повторил эксперимент.

Как мастер и рассчитывал, серебро притянуло чары демона, словно магнит.

— Ого... — только и выговорил Виктор, размышляя.

В голову пришла безумная и страшная идея — создать оружие, зачарованный магией ада меч, способный если не убить Бельфегора, так хоть изгнать его из мира людей.

Сердце бешено заколотилось в груди. Виктор дрожащими руками укрыл зеркало, взглянул на кузнечный горн, похрапывающий красным пламенем в полудреме, и судорожно выдохнул.

Задумка была почти неосуществимой. Одно дело ковать железо, но совсем другое наделять его чарами. Если клинок и получится крепким и надежным, то далеко не факт, что им можно будет причинить вред адской сущности.

К тому же Виктор не знал истинной мощи Бельфегора, способного, вероятно, обратить человека в пепел одним лишь взглядом или щелчком пальцев.

Однако, несмотря на все сомнения, кузнец решил рискнуть.

Следующие несколько месяцев он вынашивал свою идею, тайком ковал варианты мечей, экспериментируя с составом металлов, формой и габаритами. Затем долго учился добавлять в оружие крупицы волшебства, что осторожно собирал у зеркала.

Первое время выходило плохо.

То адское пламя горна отказывалось нагревать зачарованный клинок, то черная магия не ложилась на металл, то наоборот — впитывалась так глубоко, что оружие буквально рассыпалось на осколки, словно стекло.

Но Виктор, захваченный идеей, был терпелив и упорен. Он пробовал снова и снова, изо дня в день, пока однажды, морозным зимним вечером, на наковальню не лег изящный укороченный бастард, с прямой гардой и аккуратной проволочной рукояткой. Зачарованное лезвие получилось черно-серебристым, полосатым, будто тигриная шкура.

И над сверкающей обоюдоострой поверхностью мерцала точно такая же пленка, как у портрета Бельфегора.

Кузнец, часто дыша от волнения, перехватил эфес и поводил клинком в воздухе. Тот получился невероятно легким, удобным, словно естественное продолжение руки, и идеально сбалансированным.

— Да... — выдохнул Виктор, любуясь своим творением. — Пугающе и прекрасно! — Он чуть подумал. — Разящий демонов. Так я тебя нарекаю.