Железный Феникс 3

И тут же обращается к бабушке нормальным голосом. — Я отправлюсь первым.

Включает портал — и только его видели.

Следом перемещается бабушка. За ней — я. Последней остаётся голубоволосая, которая должна предварительно всё там привести в первоначальный вид.

Стоит мне ступить внутрь портального контура, как меня чуть не сбивает порывом ледяного ветра.

— Как бы не захворал, — скептически хмурится Улу. — Худосочный всё-таки, в чём душа только держится.

— Не захвораю, — с усмешкой демонстрирую объятые пламенем ладони.

— Пойдём в дом, — старушка бесцеремонно цапает меня за руку. — Цеад пока девочку дождётся.

Ничего против такого предложения не имею. Да, мне не холодно, но стоять здесь, на открытом пространстве, весьма неприятно.

— Это наше тайное убежище, — объясняет Улу, пока мы идём с ней к виднеющемуся вдалеке каменному строению. — Вороньи Притулки именуется.

— Высоко же вы забрались, — оглядываюсь по сторонам.

И правда — мы явно находимся в горах, на сравнительно ровном участке плоскогорья.

Вместе с бабушкой мы направляемся к самому большому из них — приземистому и плоскому, будто по нему прошлась лавина.

— Пришлось подготовить запасное гнёздышко, — хмыкает старушка. — Я многое потеряла после прошлой попытки переворота. Но больше тех ошибок не совершу.

— Вы так легко рассказываете о подобном постороннему… — не то чтобы я был против, просто хочу понять, что ею движет.

Улу лукаво сверкает в мою сторону красными радужками.

— Когда человек связан с кхелотом, это сразу заметно, — отвечает после паузы. — И сила в тебе особенная, нездешняя. Даже через Эфирный океан перелетел без эфилёта. Такому, как ты, можно довериться не глядя.

Смущённо откашливаюсь:

— Спасибо, конечно. Но с Эфирным океаном случайно получилось.

— Нет ничего более закономерного, чем случайности, — отзывается бабушка. — Заходи, не стесняйся.

Она гостеприимно распахивает передо мной двери.

Конечно, по сравнению с убранством Чёрного дворца здесь бедновато. Но не в пример уютнее, чем в том общежитии, куда изначально привёл меня Цеад.

Бабушка Улу усаживает меня на низкий диванчик, а сама торопится на небольшую кухню, откуда тут же начинает греметь посудой.

— Люди считают, что кхелот выбирает нужного человека, делает его своим социмом и возводит на вершину мира, — зачем-то объясняет она, колдуя над плитой.