Железный Феникс 3

— Но на деле этот человек уже таковым является. И просто получает себе арма, который поможет ему возвышаться как можно более эффективно.

— Получается, мне тоже надо становиться правителем? — усмехаюсь. — Что-то неохота.

— Рассуждаешь, как мой внук, — сердито выговаривает бабушка, наполняя чайник и выставляя на поднос чашки. — Беда в том, что пока достойные бездействуют, власть забирают… всякие. И к чему это приводит — даже бог порой не может предугадать.

Встаю с места, чтобы помочь женщине отнести посуду на столик рядом с диваном.

— Прямо чувствую на плечах груз ответственности, — жалуюсь шутливо.

Все эти разговоры о власти и прочем кажутся чем-то страшно от меня далёким. Меня вполне устраивает такая вот относительно мирная жизнь с понятными задачами, друзьями и врагами.

Вот вызволю Гайлу, и моё счастье будет полным.

— Не волнуйся, — бабушка точным движением наливает чай в мою чашку. — Оно само тебя найдёт. Главное — не отворачивайся, когда придёт время.

Она ставит передо мной налитую до краёв чашку.

Отпиваю из вежливости. А в этом что-то есть… Вкус, по крайней мере, не так плох, как я ожидаю.

— Когда-то мой супруг был Владыкой, — сообщает Улу как нечто само собой разумеющееся. Кажется, настало время удивительных историй. — Следующим должен был стать Рах Шан. Но Вороний бог почему-то указал на Мареону. Он и тогда уже мало кому отвечал…

Киваю, побуждая женщину продолжать рассказ. Самое то для посиделок за чаем.

— А после пробуждения в этой эре наша жизнь стала стремительно меняться, — бабушка говорит спокойно, но в голосе чувствуется грусть. — Одним из первых Мареона устранила бывшего Владыку, который попытался протестовать. Рах Шану пришлось поступить на службу к вашему кайзеру, а Цеаду — бежать из дворца под мою защиту.

— Гайла тоже бежала? — спрашиваю, потому что Улу замолкла, уставившись в одну точку.

— Не совсем, — отмирает женщина. — Её дар святой обернулся проклятием ненасытности.

Снова киваю. Поэтому, видно, и приписали её к отряду вечных: всё-таки именно там поживиться чьей-то жизненной силой возможностей больше всего. Мы, Ястребы, даже законами не слишком ограничены — лишь бы кайзера наше поведение устраивало.

— Служители объявили, что Вороний бог истощил силы и теперь спит.