Железный Феникс 3

— Я ведь тебе, остолопу, ясно сказала, чтобы не смел приближаться к Чёрному дворцу! — спохватывается она и замахивается на внука кулачком. — Или ты забыл?

— Да ладно, — уклоняется от чисто символического удара Цеад. — Я же в мобиле был.

Бабушка Улу сердито сопит.

— Не спорь со старшими! — ругается она. — Я обещала, что в следующий раз ты войдёшь туда со всеми почестями. Почему не даёшь мне сдержать свою клятву, как нужно?

Старушка выглядит по-настоящему огорчённой. Хотя спорить с тем, что забрали нас очень даже вовремя, не приходится.

— Прости-и-ите… — вдруг плаксиво сморщивается сидящая впереди Ешиля. — Это я водить до сих пор не умееею…

— Нашла, о чём плакать, — тут же смягчается бабуся. — Водителя лучше Цеада во всём Зехга́ле не сыскать.

Судя по его манере управления мобилем — бедняги просто прячутся. Но хитрая Ешиля своего добивается: всё оставшееся время пути мы прилежно слушаем, какого прекрасного внука собственноручно вырастила Улу.

Сам он молчит, пылая ушами. А я поддакиваю, вгоняя беднягу в ещё большую краску.

Наконец мы оказываемся возле дома. Самого обычного, каких немало что с той, что с другой стороны улицы.

Старушка замолкает и прикладывает раскрытую ладонь к металлической пластине, закреплённой в самом центре ворот. Которые, против ожидания, не распахиваются.

Зато чуть в стороне от них бесшумно открывается маленькая дверка, в которую мы входим один за другим.

В дом, стоящий на этом участке, нам тоже оказывается не нужно. Мы обходим его стороной и добираемся до чайного домика.

— Ну вот, — вздыхает бабушка Улу, — мы почти дома, ребятки.

Спросить, что это за дом такой, я не успеваю. Цеад отодвигает стенную панель, за которой обнаруживается самый обычное устройство для перемещения.

— В Зехгале эти штуки наперечёт, — произносит женщина со сдержанной гордостью. — Хорошо, что в Великой Росии у меня есть свои люди.

— Рах Шан? — усмехаюсь. Ведь если красноглазый приходится Гайле дядей, то для бабушки Улу он…

— Сынок, — охотно кивает старушка. — Лучше бы тогда его бог Владыкой избрал…

Чувствую себя в индийском фильме.

— Так, — интересуюсь у нетерпеливо ожидающей перемещения Ешили, — а ты у нас кто? Потерянная в младенчестве внучатая племянница старшего мужа?

Девушка возмущённо сверкает глазищами:

— Я дрейни, рос! Ни к кому из них отношения не имею!

— Посмотрим, — бормочет Цеад еле слышно.