Время Волков. Беглянка

— Робб теперь лорд Винтерфелла? — спросила она шепотом, воздух обжег его ухо.

Ланнистеры не навредят нашей семье. — это были последние слова, которые Джон сказал брату, уезжая на юг. И Джон солгал.

Было странно представлять его на месте отца. Джон знал, что однажды Робб станет Хранителем Севера — но ему не было даже шестнадцати. Джон не мог вообразить, чтобы сир Родрик, мейстер Лювин и северные лорды подчинялись словам его брата также, как раньше словам отца.

— Да, — ответил он глухо, — Он теперь правит Севером.

Джон хотел бы сказать Арье, что с Роббом все будет хорошо и он победит Джоффри, но у Джоффри был Цареубийца — лучший воин Вестероса, и был Тайвин Ланнистер, чей ледяной, вызывающий дрожь взгляд Джон помнил спустя шесть лет. И его сестра мгновенно почуяла бы его ложь.

— Он спросил меня о Призраке.

Джон не сразу понял, что говорит она о Якене Хгаре.

Проклятье. Любой вестеросец знал: лютоволки — звери из земель за Стеной. И некоторые знали, что единственные лютоволки к югу от Стены принадлежат Старкам.

Хгар, к счастью, вестеросцем не был.

Джон повернул голову, посмотрев на грустно лежавшего на мешках Призрака. От соли белая шерсть слиплась и свалялась, заставляя зверя казаться меньше, но размерами он все равно превосходил любого волка. А ведь он все еще продолжал расти.

— В Королевском лесу живут большие волки, и ты нашел одного щенком и приручил.

Ох, какая же его сестра все-таки умница.

Едва он смог нормально стоять, Джону пришлось сесть на весла.

Восемь часов он греб, еще два тренировался с Арьей — настоящей сталью, потому как выбора не было. Еще часа три-четыре он спал.

Остальное время он либо пытался вместе с Арьей выучить валирийский и диалект вольных городов, либо тренировался один — что угодно, лишь бы не было времени сесть и задуматься.

Потому что тогда он снова вспомнит.

Они достигли берегов Эссоса и шли на север, когда случилось то, чего он был уверен, они избежали.

Он был в каюте, рядом с Арьей — это был редкий момент спокойствия, который могла подарить ему только сестра.

Она каждый день смазывала рыбьим жиром его ладонь, а Джон делал то же с ее потерявшим ноготь пальцем. Как и он, она не подавала вида, если ей было больно, потому Джон старался быть аккуратнее.

Когда он закончил, пальцы их рук, липкие от жира, переплелись, и Арья прильнула к нему.

Ее дыхание щекотало шею, прогоняя из головы Джона любые мысли, а тонкие пальцы сжимались на его спине.