Своя весна

А после мороза и ветра – лучшее, что может случиться с парой уставших служак, это похлёбка.

– Веор, – хозяйка повернулась, – кликни возницу. Варева на всех хватит.

Веор нехотя встал. Переставлять ноги пока удавалось с трудом, и он был недоволен тем, что женщина привлекла к нему внимание…

– А это кто? – спросил молодой дозорный. – Чужестранец?

– Из Пицелле, – ответила быстро Аннет. – Пришёл неделю назад, горячий, как уголь. Заплутал в метели, еле от полевых упырей сбежал. Развелось их, как вшей на Гусёнке.

Куда только заклинатели смотрят? Мы с Тарой выходили паренька – теперь отрабатывает долг. Отыщем ему работку по плечу, вроде бы смышлёный малый… или не особо смышлёный. Ты к полу прилип? Нет? Так чего встал? Иди-иди, там человек мерзнет.

Веор торопливо вышел, понимая, что за спектакль разыграла хозяйка едальни. Полый меч был у неё в пристройке, и вряд ли Аннет хотела, чтобы дозорные увидели его.

Сняв с крюка старый тулуп, Веор открыл двери, и краем уха услышал, как старший спрашивает у Аннет, не надоело ли ей кормить свору бездельников.

– Они не все бездельники или пьяницы. Экспансия многих оставила без прошлого, а жить чем-то надо. Пусть трудятся у меня. От мёртвых проку нет.

Люди без прошлого…

Веор лицом почувствовал снег и ветер.

Прошлое было с ним. По пятам шло, болталось в ножнах молчаливым укором. Долг, из-за которого после смерти Веор угодит отнюдь не на Медовые поля.

Он пришёл в эти края, чтобы расплатиться, но всё ещё не понимал – как.

***

Иронично, что в конюшне чаще обретались люди, нежели лошади.

Батраки, которых содержала на кормёжке Аннет, сейчас трудились в столице, расчищая площади и улочки от снега в преддверие зимнего торжества, поэтому пять цепей, обтянутых мешковиной, пустовали в надстройке над залом, да и в конюшне никого не было.

Клот уселся на смёрзшуюся охапку сена, предварительно подсунув под задницу чьё-то старое одеяло. Достал сухой гриб и растёр в ладони. Грибы неплохо отвлекали внимание стражей и дозорных от по-настоящему важных дел, вроде контрабанды старого оружия или поисков Весны, прогоняли холод из костей и снимали на время усталость.

Смешал крошево половину к половине с табаком и умял в чубук.

Руки дрожали, как после сражения. Аннет там, в зале, выглядела невозмутимой, но Клот готов был поклясться, что и у неё поджилки тряслись. Дозорные, конечно, мужики неплохие, но даже неплохих мужиков нельзя подпускать к гробу и полому мечу.

Скрипнули петли.