Рыжий левша

Стражник недобро посмотрел на юношу и лицо его потемнело.

— Милсдарь, настоятель Кюсснах-то стар, конечно, но мудрость его с годами лишь крепнет. А остроте ума аббата позавидует и юный школяр. Напрасно поносите вы его имя, милсдарь! Ох, и напрасно. Да и с Генрикой ясно все предельно. В суде на нее пятеро показали, — алебардист для пущей убедительности потряс рукой с растопыренными пальцами, — Малефиций полностью доказан. Да одно то, что левшой она была уже говорит о многом. Ведь всем известно, что нечистый поменял им руки.

Договорить алебардист не успел. Обезумевший от гнева и ярости Марчин рванул перевязь, левой схватился за рукоять. Вылетевший из ножен клинок сверкнул в лунном свете и с влажным хрустом врубился. Каль окрасился красным. Алебардист рухнул.

— Ууу-ааа, — по-звериному взвыл, охваченным пылом юноша, вонзив Треске шпору в бок, пустил лошадь вскачь на стражника с моргенштерном. Тот успел выхватить оружие, но сбитый конским телом беспомощно полетел на траву. Марчин развернул кобылу и, свесившись с седла, нанес распластавшемуся противнику укол под лопатку.

В этот момент, отпихнув пленницу, цепник широко размахнулся и, с чудовищной силой, обрушил окованное железом било на крестец Марчина.

Юноше показалось, что по бедрам хлещут струи крутого кипятка, раскаленный прут прожег хребет снизу доверху. Дыхание сперло, в глазах потемнело. Оруженосец свалился с седла прямо на заколотого врага.

Стражник, кинувшийся к нему с занесенным оружием, был уже близок, как вдруг, испуганно заржавшая Треска, словно вообразив себя дестриэ, лягнула его задними ногами. Хрустнули кости. Копыта проломили цепнику грудь. Тот отлетел, будто набитая ветошью кукла. Упал навзничь. Затих и уже больше не шевелился.

Кобыла истошно заржала, панически взбрыкнула и понеслась прочь, протащив за собой левшу несколько шагов, пока нога у того не выскользнула из стремени.

Марчин тяжело дышал, обливаясь холодным потом, его мутило, однако меч из руки он не выпустил. Юноша не чувствовал ничего ниже пояса, но боли больше не было.

Он приподнялся на локте, повернул голову и отыскал глазами последнего из конвоиров. Тот, с факелом в одной руке и бейданой в другой бросился к пленнице, которая поспешно отползала от него на спине, извиваясь как змея.

Сам не понимая, как это вышло, Марчин оказался на ногах.