Рыжий левша

Сперва Кюснах прочитал над ними молитву, прося бога дать силу их рукам, верность глазам, наполнить сердца твердостью в вере и храбростью.

Потом священник трижды брал с них обеты: беспрекословно служить своему рыцарю, не оставлять его куда бы тот не отправлялся и любить как старшего брата.

И наконец, он повесил им на шеи, привезенные из аббатства, освященные намоленные медальоны с трехзрачковым оком, призванные приносить удачу, уберегать от порчи, нечистой силы и злокозненного колдовства.

Марчина при этом трясло от, холодной ярости, но священник, обратил на это внимания не больше, чем на кваканье лягушки в пруду.

Затем под рев боевых рогов, Пранас вручил им по мечу на особой перевязи для ношения оружия за спиной, как это полагалось оруженосцам. А после, собственноручно застегнул на правой, в знак следования правильному пути, ноге простую железную шпору.

После супруга коэра Малгожанта поднесла новоиспеченным оруженосцам кубки с вином для того чтобы они выпили за своего нового господина, а сам Пранас огласил имена рыцарей, которым тем выпало служить.

Марчин поперхнулся вином и едва не лишился чувств, когда услыхал вместо ожидаемого Курстена из Ригхольма имя ирта Турквица из Грамида. Юноша стоял как громом пораженный отказываясь верить собственным ушам.

Турквицу шел пятый десяток. Это был высокий и весьма широкий в кости, прямо-таки гороподобный мужчина, из-за чудовищной тучности, казавшийся не силачом, а бесформенной глыбой.

Росшая сразу из плеч лысая голова, бугристый лоб, одутловатое лицо с большим толстогубым ртом и мутными глазами навыкате, делали грамидского ирта похожим на жабу, производя чрезвычайно отталкивающее впечатление.

Десять лет Турквиц провел в Северном походе, непрерывно воюя с мятежными горцами. Там, якшаясь с чернью, ночуя на голой земле и, питаясь мясом животных сваренных по дикарскому обыкновению, в собственных шкурах, рыцарь напрочь утратил манеры. Если вообще когда-то ими обладал.

Даже служанки в замке Пранаса всячески избегали его внимания.

После удара двуручным топором по шлему, Турквиц стал глуховат, от чего говорил очень громко пусть и редко. Зато часто прикладывался к корчаге с пивом или кувшину с крепким вином, распространяя потом, помимо запахов чеснока и конского пота, еще и перегарный смрад.