Девять смертных грехов

– Что ты сказал? – стальная туша повернулась, нависая надо мной и загораживая солнце.

– Не слышал? Я – новый капитан, который занял корабли рубаки Флинта! А ты кто? Шавка, которой не хватает смелости высунуть свой нос с острова!

Краем глаза я заметил, как оборванцы и вытаращивший глаза пират отползают в сторону. Гвардеец нависал надо мной и разъяренно сопел.

– Я слышал, что Мясник говорил, будто Флинт и правда отдал богу душу. Вот только этот плюгавый малец – и рубака? – откуда-то из-за спины раздался голос еще одного гвардейца.

– Да мне плевать! – нависающий надо мной гигант прорычал эту фразу, но было видно, что он уже начал остывать. Не то, что мне нужно.

– Так я и знал, – я сплюнул ему на ногу. – Знайте свое место…

Договорить я не успел – огромный кулак взлетел и постарался дотянуться до моего виска. Даже чистотой придавил, чтобы я не дернулся. А я и не дергался. Седьмое движение, зимний стиль: меч это я, а я это меч. По телу пробежала волна жара, кулак врезался в голову, а гвардеец завыл.

Кажется, сломал руку. Проклятье, я же хотел сдержаться и просто сымитировать потерю сознания. Идеальный был план, чтобы меня вырубили и взяли с собой в центр горы! Но нет, дурацкие инстинкты сработали так невовремя – все-таки есть у постоянных тренировок и свои минусы.

Гвардейцы вокруг меня вытащили мечи. Кажется, живым меня брать теперь никто не собирался.

Глава 8. Богиня

Странное ощущение. Стою, по мне хлещет чужая чистота. Левая половина тела онемела, а вот правой совсем плевать.

И на количество, и на качество. А ведь один из пиратов-гвардейцев не ниже уровня кватро-идальго!

– И кто теперь замер от страха? Знай свое место, оборванец! – здоровяк с отбитым кулаком первым перешел от давления к ударам.

Его меч вспыхнул, мелькнув на уровне моего горла. Гвардеец не собирался уж слишком сближаться и бил издалека, решив нарисовать мне кровавое ожерелье. Осторожный – это спасло ему жизнь. В последний момент я заблокировал удар, а потом ответным движением отсек ему кисть с мечом.

Дальше просто не дотянулся.

– Ты? – пират смотрел на окровавленную культю. – Ты!

Вокруг их старшего чистота начала сгущаться, а в воздухе проступила тень второй формы. Значит, благородная кровь. Тут мне меч уже не поможет… Несмотря на бесполезность сопротивления, я продолжал держать клинок прямо перед собой и собирал силу. Я – это меч, меч – это я, мы вместе – это зимний холод, которому не нужно двигаться, чтобы достать врага.