Девять смертных грехов

– Я считаю, что вы можете добиться успеха. Это будет тяжело, но возможно. Не сжигайте корабли, не убивайте всех. Захватите и заставьте отвезти вас на пиратский остров. И вот там вам останется только не умереть и вырезать всех, кто ходит под черным флагом, – на лице священника мелькнул оскал. Словно хищный зверь на мгновение проглянул через маску с кудряшками.

– Ты говоришь это мне, но не сказал отцу, – я смотрел на священника. И мне было плевать на его гримасы.

– Он не верил, что может победить, ты – веришь.

Я чувствую твой свет…

Такая знакомая фраза, по спине побежали мурашки.

– Почему ты веришь в меня? – сколько уже было почему за весь разговор, но это самое главное. – Ты не видел меня год, и сегодня мы только парой слов успели перекинуться.

– Важно не то, что я сам верю, а то, что в тебя поверил кое-кто другой. И на будущее: имей в виду, что герб одной из семей старейшин не стоит носить так открыто, – Антоний кивнул на мой пояс и серебряный кошелек, подаренный мне Марией из Братства.

Значит, он тоже оттуда. И все эти годы жил среди нас – как ему можно доверять? С другой стороны, сегодня Антоний мне открылся, а его план точно лучше, чем храбрая смерть.

– Спасибо за помощь, – я кивнул.

– Однажды спящий проснется, успеем показать, чего мы достойны, – отец Антоний развернулся и отправился прочь со стены. Я остался один. Ветер больше не холодил, меч не грел. Я думал только о сердце нежити. Чем бы оно ни было, если у меня не получится самого, я сожру его.

Сожру и сделаю все, чтобы спасти отца, мать и отомстить герцогу, который готов нарушить кодекс и наплевать на своих верных баронов. И ради чего?

«Хороший мальчик, я жду…» – впервые с того момента, как я его поднял, сердце снова заговорило.

***

Невысокие дома Пескадо чернели на побережье, освещенные красным пламенем пожара. Два пиратских корабля пообещали просто встать на стоянку рядом и даже оплатить продукты, так что староста деревни с радостью пошел им навстречу. Это была не первая его сделка с пиратами.

Первая, заключенная еще его дедом, помогла деревне обрести порт и начать расти. Их не трогали в отличие от многих других, и вот теперь под рукой старосты был скорее город и деньги, о которых его барону оставалось только мечтать. А что будет через десять лет или двадцать?

Староста уже платил налоги напрямую герцогу, и его посланник однажды сказал, что если у него родится сын с даром, то владетеля баронства можно будет и поменять.