Девять смертных грехов

Остался только ночной холод и медленно приближающиеся ко мне шаги.

– Отец Антоний, неужели вы такой старый, что так медленно поднимаетесь? Ни в жизнь не поверю, – поприветствовал я старого священника.

– Вот ты где, – фигура в капюшоне ускорилась. – Потерял тебя из виду. И ведь слышал же, что ты тут с мечом, а заметить не получалось. Кстати, знаешь, что твой дед так же умел прятаться?

Я покачал головой. Дед погиб на последней большой войне, и отец не любил вспоминать о тех временах.

– Он умел… – Антоний задумался, словно сам все это видел.

Священник испытующе смотрел на меня. Я кивнул – кто же откажется раскрыть силу крови своей семьи?

– Может, и сумеешь, – ответил сам себе Антоний, а потом его лицо неожиданно изменилось. Стало злым, словно передо мной стоял не человек, а обманувшая всех тварь скверны. – Ману, ты помнишь, что твой отец сказал про мать и лечение, обещанное герцогом Альбой?

Я удержал потянувшуюся к мечу руку.

– Да. Ее вылечили, и скоро она вернется домой. Герцог благодарен за участие отца в охоте на пиратов.

– Не так, – священник покачал головой. – Церковь не вмешивается в такие дела, но я живу в вашем замке слишком долго. Я хочу, чтобы ты понял. Герцог не благодарен, герцог взял твою мать в заложницы, и теперь ее жизнь – это гарантия того, что вы доведете дело до конца. Не захватите пару кораблей, не отступите, увидев превосходящие силы – любой ценой вам нужно убить всех, испугать так, чтобы ни один корабль под черным флагом не смел выйти в море рядом с вашими берегами.

– Ее убьют, – я все понял. – А отец знает?

– Да. Он все знает и уже принял решение. Он специально позвал вас с собой, чтобы вы до последнего ничего не заподозрили. Вот только на самом деле завтра он уедет еще до рассвета, пока все спят, и сложит голову в последнем бою по приказу своего господина.

– Смерть очищения, как в кодексе, – выдохнул я.

– Именно, это даст вашему роду шанс. Даже без учета традиций герцогу после такого не будет никакого смысла приводить в исполнение свою угрозу… Это даст шанс выжить тебе и матери.

– Почему ты мне это рассказываешь? – злость клокотала внутри меня. Даже сильнее, чем когда скверна иелчу пыталась парализовать меня, а длинные белые клыки тянулись к шее.