Девять смертных грехов

Что бы он ни искал, не стоит ему это брать.

– Я никого не убивал, – Гастону было больно, но он, кажется, еще верил, что сможет выкрутиться.

– Ману, хватит! Что бы ты себе ни придумал, Гастон – мой охранник, он пытался спасти мне жизнь, он рисковал собой!

– Я так не думаю, – оборвал я Паулу, а потом провел лезвием по оставшейся руке Гастона, помогая ему решиться. – Кого! Ты! Убил!

– Софию! Я убил Софию! – лицо охранника исказила злая некрасивая гримаса. – Думал, она умная, сможет понять меня! Но эта дура только лепетала, что никогда не предаст госпожу! Некоторые рождаются, чтобы быть рабами.

– Что ты ей предлагал? – продолжил я.

– Не убивай меня!

– Расскажи правду!

Наши взгляды столкнулись, и Гастон сдался первым:

– Хорошо. Ты хотел правду, так я ей ее и рассказал. Нам повезло попасть к пиратам с самой маркизой Осуной. Никто не знал, что за оборванка ходит по улицам острова Моргана, а я искал тех, кто будет готов за нее заплатить.

– Ты искал покупателей и в итоге нашел, – я смотрел на Гастона. – Поэтому вы вылезли из убежища, где сидели. Вот только, к твоему несчастью, вас перехватили гвардейцы.

– Я мог остановить их, надо было только сказать покупателю, что случилось. Но тогда мне бы ничего не заплатили. Он бы все получил сам. Пришлось менять планы. Я предложил Софии стать моей напарницей, рассказал ей все без утайки, а она начала орать, попыталась убежать.

Я слушал рассказ Гастона, и единственное, что в нем смущало, так это его готовность все выкладывать все без утайки. Я-то сначала рассчитывал на признание сгоряча, не больше.

– Никогда не думал, как происходит королевский суд? – тут же отозвалось сердце. – Даже аристократы, оказавшись перед глазами своего сюзерена, не могут молчать. А с силой лилии Капетингов ты для этого человека сейчас почти что король.

– Думаешь, король должен был приехать и лично все тебе рассказать? – сердце хохотнуло. – Ты был никем, но сейчас у тебя редкая возможность пройти путем, который ведет на самую вершину.

Я задумался. Гастон тоже молчал. Паула первой не выдержала.

– Предатель! – она отвесила своему бывшему охраннику пощечину, а потом повернулась ко мне.