Борцы с нечистью. Том 2 (с иллюстрациями)

Глава 9 - В бане сегодня жарче, чем обычно

Говорят, Антоний Великий, основоположник монашеской жизни, так усмирял свою плоть, что вовсе не мылся и старался даже ноги лишний раз не промочить. Одежду святой не снимал до самой своей кончины, не говоря уж про обнажение в присутствии свидетеля. Сей подвиг повторяли многие сподвижники, сколько бы ни пачкалась одежда, какое бы зловоние ни источало тело, и как бы ни донимали полчища вшей. Однако в будущем не все монашествующие были столь непримиримыми к бренному телу. Так преподобный Евфросин Псковский позволял инокам ходить в баню от великой нужды, например, если недуги мучают.

В иных же монастырях были не прочь побаловать себя парилкой пару раз в седмицу, да ещё после сбитнем напиться. Главное только, наставляли там, не слишком нежиться, а то и до греха недолго.

В Монастыре святых Елены и Марии в бане мылись чаще двух раз за неделю. Оно и понятно, ведь каждый божий день надо как изнурительно тренироваться, так и входить в близкий контакт друг с другом – бороться.

Тут уж сёстрам без тщательной гигиены не обойтись. Тем более если прошлая неделя выдалась такой безумной: в одночасье открылось аж три портала, один из которых породил неведомую ёшкину чертовщину.

– Сестра, поддай-ка жару! – попросила монахиня, растянувшаяся на нижней ступени полка.

Лучи закатного солнца проникали сквозь узкие оконца у самого потолка и прорезали паровое марево. В нём вырисовывались и вновь растворялись стройные силуэты обнажённых дев. Многих дев, потому что помещение было достаточно просторным, чтобы вмещать десятки человек.

Сквозь духоту чувствовался запах берёзовых веников и липы.

Ирина уселась на лавку, поставила рядом шайку, и растирала тело мочалкой.

– Одёжка моя ученическая запропастилась куда-то, – доносились до девушки слова Василисы. – Ажно второй раз за месяц. Ох и влетит мне от рухлядной. Может, кому попадалась пропажа?

– И у меня пропала, – жаловалась другая послушница. – Бесовщина какая-то. Поди трудницы опять напутали чего во время стирки.

– Русалкины проделки всё! – заверила третья. – Хучь чертовку выгнали, а повадками своими заразила мирянок. Посему ежели рухлядная или ажно эконом чего предъявлять буде, сперва пущай трудниц встряхнут.

– Словоблудки, – прошептала Ирина, так сжав мочалку, что вода брызнула.

Девушка неожиданно для себя испытала негодование из-за того, что на Весняну вешают все грехи. Юная монахиня попыталась отвлечься от пустой болтовни, но слух против воли улавливал отдельные слова.