Борцы с нечистью. Том 2 (с иллюстрациями)

Однако, в конце концов, игуменья была же монахиней? Человеком, для которого недопустимо отравлять сердце злобой, но должно молиться за оступившихся, в том числе, оступившихся не только духовно, но и в буквальном смысле – с подоконника. Да не просто монахиней была, а матушкой среди них – примером для подражания.

Потому Лёха получил от Августины только нагоняй, пускай и самый грозный в своей жизни. Естественно, игуменья нажаловалась Олегу будь здоров, дескать, почему у тебя такой разброд среди подчинённых? Пришлось мужику как следует взъерошить Лёху, но не слишком сильно.

Ведь Олег, будучи ветераном, хорошо знал, что если войска простаиваются без дела, то среди бойцов неизбежно начинается моральное разложение: праздношатания и пьянки. Хорошо хоть, что с последним у Евдокии пока не было трудностей – если она и выпивала, то тайком и немного. «Ничего-ничего, – мыслил Олег, – не всем же быть как Ирина. Скоро каждому найдётся дело по плечу».

Лёха же срывал негодование на Весняне, мол, так и задумывала: напугать и сбросить в зал.

– Да я тебя поймать пыталась, дубина! – огрызнулась русалка. – Не виновата я, что ты оказался таким же неуклюжим, как обожравшийся медведь на вершине тоненькой берёзки!

Впрочем, не только у юноши имелись претензии к Весняне. На фоне известия о Лёхином падении кое-кого ещё больше встревожило поведение русалки. И этот кое-кто поздним вечером крался к тому зданию, где отходили ко сну трудницы…

Весняна сладко зевнула, потянулась, и удобнее устроилась на лежаке.

– Полина, подай-ка мне полную чашу, – мягко, но отнюдь не просительно сказала русалка.

– Да, матушка Весняна, – с готовностью отозвалась Полина.

Трудницы ночевали в общем длинном помещении, заставленном лежаками. Русалка устроилась в самом дальнем его конце. В ожидании чаши она прикрыла глаза и перекатилась с боку на бок.

Но когда молодая трудница протянула её, некто перехватил руку и приложил палец к губам, призывая к молчанию.

– Полина, чего так долго? – капризно спросила Весняна, не открывая глаз.

Тишина. Даже слишком необычайная тишина для помещения, полного женщин.

– Полина?

Когда Весняна с недовольным ворчанием облокотилась на лежак, то помимо растерянной Полины увидела рядом стоящую Ирину. Монахиня держала чашу и смиряющим взором буравила русалку.

– О-о… заглянула пожелать доброй ночи? – вырвалось у Весняны.

– Давай за мной, – бесстрастным тоном потребовала Ирина, видимо, не желая вести разговор в присутствии трудниц. – Сейчас же.