Понты и волшебство

Ты говоришь и думаешь сейчас на языке Двенадцати Королевств, языке гора.

Значит, те английские слова, которые, как мне показалось, я слышал от Черного Лорда Келлена, на самом деле английскими не были. Должно быть, он говорил на втором по распространенности наречию, и мой рассудок превратил его в English.

— Почему мы не выступили на рассвете? — спросил я. — Не надо только рассказывать мне сказок, что вы берегли мой сон.

— Нам всем нужен отдых, — сказал Морган. — Мы уйдем сегодня в ночь.

— Но разве не вы считали, что надо уходить отсюда сразу после того, как я вытащу меч? Что оставаться здесь небезопасно, подтверждением чему служит вчерашняя битва?

— Планы изменились, — сказал Морган. — Враг информирован куда лучше, чем я думал, и нам придется изменить маршрут. Что же до безопасности… После вчерашнего нападения Темному Властелину понадобится много времени, чтобы накопить в окрестностях достаточное количество сил. Все, что у него было, он потратил вчера.

Звучало логично.

— Исчерпывающий ответ, — признал я. — Это вы вчера сделали так, чтобы никто не мог выйти из беседки после вас?

Он изумленно посмотрел на меня. Я рассказал о том, что ускользнуло от его внимания, пока он бился с вражескими заклинателями.

— Завеса Силы, — пояснил Морган. — Остаточное явление после Руки Силы, при помощи которой Келлен пробил дверь.

— Келлен мертв?

Маг покачал головой:

— Не думаю. Это была моя ошибка, когда я бросил в него слишком простое заклинание, и он использовал его энергию для перехода в другое место. Схватка для него была проиграна, он не смог бы противостоять мне и сэру Реджи одновременно и собирался отступать, а тут я предоставил ему такую возможность. Иначе сэр Реджи мог поразить его своим клинком… Есть что-то еще, что тебя беспокоит?

Было много чего, что меня беспокоило, но я не думал, что он сможет это беспокойство развеять, поэтому я сказал, что нет.

— Хорошо, — сказал Морган. — Теперь я буду задавать тебе вопросы, и ты должен отвечать на них честно, ибо от честности твоей будут зависеть наши жизни и жизни других людей.

— Договорились, — сказал я.

— Ты воин? — спросил он.

— Нет.