Понты и волшебство

Не решаясь отвлечь волшебника от важного занятия, но в то же время испытывая желание прояснить кое-какие моменты, которые я для себя считал немаловажными, я сдержанно кашлянул. Просто чтобы известить о своем присутствии. Если он не сочтет возможным вступить со мной в беседу, я просто сделаю вид, что приходил полюбоваться разбросанными булыжниками, и отчалю восвояси.

Однако либо занятие было не таким важным, либо разговор с Избранным имел высшую степень приоритета, но Морган открыл левый глаз.

— Я ждал тебя, — сказал он.

Мог бы ждать и в более подходящем месте, подумал я, но у волшебников свои причуды.

— Я считаю, что нам с вами надо о многом поговорить.

— Верно, — проронил Морган. — И время для этого пришло. Садись, мудрые говорят, что нет правды в нижних членах, опирающихся на землю, ибо не самая подходящая это поза для длительных бесед.

— В мире, из которого я пришел, — сказал я, — мудрые говорят «присаживайся», ибо слово «садись» двойной смысл имеет.

— Уважаю мудрость мира, из которого ты пришел, — сказал Морган. — Присаживайся.

Стульев, сами понимаете, в округе не водилось, поэтому я присел на один из элементов композиции сада, надеясь, что не совершаю святотатства. Закурил сигарету.

— Для начала я хочу попросить соизволения говорить тебе «ты», — сказал Морган, исполненный сегодня достоинства и сыплющий мудростью. — Ибо возраст мой достаточно велик для того, чтобы говорить «ты» любому, кто живет на этой земле, включая королей земных и подземных.

— Говорите, — сказал я.

Интересно, что он имел в виду, толкуя о подземных королях?

— Ты полон вопросов, — сказал Морган. — Твоя неопределенность может помешать тебе, и, если я в силах развеять ее, я это сделаю. Спрашивай.

Насчет вопросов он попал в точку. Их было так много, что я даже не мог решить, с какого именно начать, и зашел с самого начала.

— Каким образом мы с тобой вообще можем разговаривать? — спросил я. — У меня есть сомнения относительно того, что все в вашем мире говорят по-русски или по-английски, а я не знаю других языков, однако свободно общаюсь с тобой и с другими.

— Конечно, мы не говорим на тех языках, которые ты назвал, — сказал Морган. — Но при переходе из мира в мир разум автоматически овладевает наиболее широко используемым языком. А для того чтобы это не было эмоциональным шоком для владельца, замещает его на родной для человека язык.