Архипов. Стратег

Хотелось бы, конечно, пойти с другими частями на Велиж, как-то душа теперь болела за тот городишко, но с приказом не поспоришь. Через два дня добрались до поселка почти на границе Смоленского княжества, а еще через пару дней ожесточенных боев вышли на границу княжества. Здесь нас и остановили.

— Указом Его Величества Ивана Седьмого, студенты академий возвращаются обратно. Участвовать в боях на территории союзного Полоцкого княжества они не будут, — заявил Булатов, когда все Смоленское княжество оказалось освобождено.

— Как так? — встрепенулся Буров. — Выходит, мы столько сил отдали, сражались наравне с остальными, а нас теперь сбрасывают со счетов?

— На своем веку еще навоюешься, парень! — отрезал майор. — А сейчас вы должны вернуться в академии, получать знания и совершенствовать дар. По выходным вас будут привлекать к патрулированию по Смоленску. Остальное узнаете от ректора. Пора прощаться, ребята!

Прощание действительно вышло трогательным. Макарыч, Клим, Никита... С многими ребятами мы успели познакомиться и сдружиться, а теперь оказалось, что им идти дальше, а наша война на этом закончилась.

Бал по случаю освобождения Смоленского княжества проводили в самом его сердце. Казалось, какой праздник может быть, когда за пару сотен километров продолжается война? Пир во время чумы! Но князю и императору показалось, что сейчас особенно важно устроить праздник в Смоленске, чтобы поднять боевой дух защитников и порадовать горожан, которые здорово натерпелись.

Все студенты были приглашены на бал.

— Поверить не могу, что всякая чернь присутствует на балу! — презрительно произнесла Ирина Болеславская достаточно громко, чтобы я ее расслышал. Нет, она не чувствовала ко мне ненависти, только презрение. Просто дурнушка, которая презирает людей, потому что так принято в их прогнившем обществе, не более того.

— Оглянись, тут полно черни! Куда катится наше общество? — вторила ей подруга, кажется, Соболева.

— Погоди, сейчас поглумимся, — отозвалась Болеславская.

Я без стеснения читал ее мысли, благо, для меня она была как открытая книга. Кажется, она из тех людей, которые считают, что положение в обществе позволяет ей не бороться за сохранение роли и не развиваться.