Мэги, о которой заговорят

О рифах должен был знать и рулевой, но на всякий случай Морас поднялся на ют и сказал:

- Эй, Берок, а ты помнишь наши лобзания с неарцами? Когда еще Греб с нами ходил?

- О, незабываемо, кэп! Всю жизнь буду помнить, как трещали борта галер! И как мы пили потом три дня с их румяными девками! – он скривился, распоротая губа обнажила редкие зубы.

- Так вот, не забудь про рифы, старик. Тебе говорю, а не дурню-смотровому, - капитан похлопал его по плечу и направился к тамбуру.

На шканцах за ящиками веселились стрелки и люди из абордажной команды Бота.

Их дружный пьяный разговор перешел в такую же пьяную песню. Кто-то нестойкий отполз на четвереньках к борту и натужно ревел о любви к морю, захлебываясь блевотой.

- Свиньи, - процедил Морас, задержавшись на ступенях. Отслужив пять лет в королевском флоте Олмии, он терпеть не мог таких скотских попоек на корабле. На берегу шет им брат, но здесь… Во всем был виноват Давпер. Поглядев на паруса, лениво хлопающие под стихавшим ветром, он спустился на нижнюю палубу и вошел в свою каюту.

Анита сидела на кресле возле стола, перебирая янтарные фигурки из шкатулки. В ее светлых глазах мерцал огонек масляной лампы, волосы бледными прядями лежали на щеке. Она подняла голову, потом медленно встала и шагнула ему навстречу.

- Я вот думаю, капитан, что будет со мной потом? – она вздохнула, прислонившись к углу платяного шкафа. – Потом, после Ланерии?

- И что же ты надумала? – Морас сел на сундук и жестом привлек ее.

- Я не хочу как они, - Анита кивнула в сторону дальней каюты, где были заперты Ансис, Арбея, другие.

– Не хочу так. И еще… я люблю тебя, - она опустилась к нему на колени, взяла ладонями его лицо, суровое, с глубокой морщиной от искривленного носа. – Я тебя люблю, а ты… ты вышвырнешь меня. Да? Уже не важно кому и зачем, - уронив голову на его плечо, она беззвучно заплакала.

- Не говори глупости. После Ланерии мы плывем на юг – есть некоторое дело там, - он прислушался к шагам в коридоре. Дверь открылась, на пороге появился прислуга.

- Господин Морас, на совет вас приглашают, - вкрадчиво произнес он. – Прямо немедленно в покоях хозяина.

- Хорошо, иду, - капитан встал, погладил волосы своей милой пленницы и, прихватив трость, направился к каюте на корме.

Когда он вошел, Давпер и магистр Канахор сидели за круглым столом, попивая душистый аютанский настой из крошечных нефритовых чашек. Двенадцать свечей в лапах нагов, чеканенных из либийской бронзы, потрескивали трепетными огнями.