Мэги, о которой заговорят

Астра никак не ожидала такого оборота от своей шутки и, выйдя из-за мачты, недоуменно поинтересовалась:

- Что за суета такая? Голаф, ты кричал? – она встряхнула его за рукав. – И какая госпожа утопилась? Говори скорее!

- Но ты же… Ты сама прыгала за борт… - он отвернулся, поглядывая на блики луны по темным волнам.

- Извините его, капитан. Напился, пока я здесь прогуливалась, - Астра отпустила Паркилу милую улыбку. – Когда он напьется, ему всегда мерещатся то амфитриты, то девы любвеобильные.

Едва они вошли в каюту, Брис схватил ее за руку и мрачно вопросил:

- Что это значит, госпожа Пэй! Я не идиот, чтобы мне мерещилось такое!

- А откуда я знаю, Голаф. Чего ты орать начал?! Я ждала тебя на палубе, ты пошел за бутылочкой ширдинского. И выпил ее сам, наверно. Потом выскочил будто умалишенный и орать начал «госпожа утопилась! госпожа утопилась!». Идиот какой-то.

- Еще раз повторяю, я не идиот. И вполне разумею, что это магией сделано. Наваждение, устроенное тобой, - он разжег второй светильник над столом, потом наклонился, разглядывая свежие пятна крови на желтой медвежьей шкуре, лежавшей на полу. – Так, милейшая мэги?

- Конечно же. Конечно, наваждение. И все, что сегодня было, то же наваждение. Чего ты сердишься, Брис? - она привлекла его к себе и поцеловала, теребя длинные жесткие волосы. – Мне ничего другого в голову не пришло сказать капитану.

- Если так, то пусть это наваждение продолжается, - рейнджер поднял ее на руки, трогая влажные губы своими и лаская гладкое тело под юбкой. – Я тебя люблю, Астра.

- Ты бессовестно врешь. Хотя, шет с тобой, - мэги изогнулась, его смелые и нежные прикосновения были нестерпимо приятны. - Изольда научила меня не верить мужчинам. Она знает всех вас. Вот так, Голаф. У нее тысяча любовников была. И я решила – у меня тоже будет тысяча. Только понять не могу, почему ты оказался первым.

* * *

«Наг» резал носом черные густые волны. Луна взошла высоко, и ее прохладный блеск плыл в воде серебристой рыбьей чешуей. Где-то справа таились рифы, долгой цепью тянувшиеся до Шетовых скал. Морас хорошо помнил это место. Врезалось в память с тех пор, как он с Гребом Безухим разбил здесь в щепы неарскую эскадру. Три галеры ушли ко дну, а толстый, полный ценного добра неф был взят с душой на абордаж.