Мэги, о которой заговорят

Так было прошлый раз. Сразу за его появлением исчезла Арсия. Пока я не знаю точно, бежала она с ним или, наоборот, от него. Теперь он снова пришел. Я встретил его, как старого приятеля. Ведь почти двадцать лет прошло. Только у него другая память – он требует у меня либийскую карту. Помнишь? Кому не хотелось бы найти Корону Иссеи? – он улыбнулся совсем печально. – Только сейчас это не важно ни тебе, ни мне. Я просто хочу, чтобы ты знала: если меня убьют, то виновата будет карта Хевреха. Но и это не важно… Я хочу тебе сказать, что Арсия, когда так внезапно, необъяснимо покинула Иальс, была беременна.

Это мне сказала старая Номара, служившая ей тогда.

- Варольд! Варольд!.. – Изольда вскочила, схватившись за тяжелую серебряную подставку. В шаре хрусталя не было видно уже ничего.

Где-то на востоке всходил красный глаз Маро.

Глава седьмая. Капризы Раи

Рисуя изломанные линии, Коралисс лениво водил веткой по песку. Холодные сероватые волны накатывали на каменистый берег, сползали, оставляя белые клочья на скальных зубцах.

Скрип разбитых ворот поместья Керлока слышался даже здесь, и в мерном шуме моря был похож на страдание одинокой чайки. Волна снова плеснула на ноги амфитриона, размыв и изменив часть рисунка.

- Эриса Ясноокая! – он вскочил, вглядываясь в расплывающиеся линии – море говорило с ним, показывая знак Начала Пути. Кто-то тихо засмеялся за спиной, и в плечо его ударилось маленькое зеленое яблоко.

- Все играешь, Бирессиа? – спросил Коралисс, не отводя взгляда от изменившегося знака.

Мысленно он молил морскую богиню продолжить таинственное письмо и сказать об Удаче, повторяя: «Эриса, скажи! Скажи, страдающему сыну твоему. Рена держит нити не былого, но ведь ты их плетешь. Прошу, скажи, для меня! Скажи для нас всех!».

- Почему бы и тебе не поиграть со мной, Коралисс? – из-за увитого бурыми водорослями камня выглянула молодая амфитрита. Она держала в руке еще одно яблоко, сорванное в саду заброшенного поместья. – Сидишь в одиночестве, как важный краб. У тебя даже глаза покраснели от натуги.

Еще одна волна набежала, смыв рисунок и не оставив ничего, кроме таявшей быстро пены. Коралисс свел черные блестящие брови, маленький гребень на его спине ощетинился гибкими иглами.

- Коралисс! Хватит мучить милых богинь, поговори лучше со мной! Ведь ты знаешь, как мне надоело здешнее море, - Бирессиа зябко передернула плечами, и прядь волос сползла по гладкой коже, как щупальце, отсвечивая синевой в солнечных лучах. – Чужое море. Серое, холодное.