Время Волков. Клятвопреступник

Счастье, что Джону слишком хотелось спать, чтобы ехать рысью, иначе он бы загнал и эту лошадь, а поклажи было слишком много, чтобы вновь тащить самому.

Женщина вышла на свет и оглядела Джона.

— Рыцарь? — спросила она, увидев за его плечом рукоять меча. — У нас места нет.

— Я не рыцарь, и мне не нужен ночлег, — отрезал Джон, с трудом распрямив затекшую спину. — Лошадь, будьте добры.

Он покопался в кошеле неловкими пальцами, достал несколько оленей и передал их хозяйке. Та кивнула ему и сама пошла к стойлу в натянутых на голые ноги сапогах.

Она вывела худую серую кобылу, в ночи казавшуюся черной. Джон задумчиво оглядел лошадь. Обмен был неравным, но ему грех было жаловаться — в такой час его могли и просто огреть метлой за шум.

Он снял сбрую и седло с гнедой кобылы и накинул их на серую, привычно закрепив ремешки. Меч он прикрепил к седлу — сейчас клинок казался непосильной ношей для его спины.

Джон наклонился вперед, в стороны, покрутил корпусом, разминая спину и прогоняя сонливость.

В седло он залез куда проворнее, чем слезал.

Кивнув хозяйке, он с места рванул рысью.

Последние десять дней Джон не спал, если не считать пары часов в день, когда он дремал, доверяя лошади вести. На Севере было проще это делать — там вокруг крутились падающие снежинки, а ветер ласкал его через одежду. В Речных землях шел дождь, но не тот, к которому Джон привык. С неба летели мелкие капли, проникавшие всюду, и это могло длиться часами, и в дожде не было никакого льда. Как в Браавосе.

Призрак перегнал его еще у Рва Кейлин — Джон двигался слишком медленно.

Ударив лошадь коленями, он перешел на галоп.

Он чередовал рысь и галоп, пока не увидел впереди сверкающие под луной воды Трезубца.

Джон пустил лошадь шагом, оглядываясь вокруг и прогоняя сон. Несколько часов назад он видел это место во сне. Как это было возможно? Он помнил деревья у тракта, помнил извилину дороги, помнил лес в трех сотнях ярдов, помнил курганы могил, наверняка оставшиеся после битвы на Трезубце.

Но Джон никогда не был здесь.

— Арья! — послышался крик из леса. — Арья!

Это был голос одного из гвардейцев Винтерфелла. Но ведь они должны были быть еще в сутках пути от него...

Джон подумал, что еще спит, но все равно повернул лошадь на крик и пустил рысью. Комья земли вылетали из под копыт, ветер трепал волосы. Вскоре он увидел мелькающий в лесу факел.

Ярвик, худой и высокий гвардеец с печальным взглядом, схватился за меч, едва Джон выехал на свет факела.

— Это я, Джон Сноу, успокойся.