Время Волков. Клятвопреступник

Не будь Дозор так жалок, те одичалые не смогли бы даже пройти за Стену, — слова Джораха отдавались болью у него в груди, — Мой оруженосец был мальчишкой, и от него было больше пользы, чем от Дозорных. Он забрался на скалу, которая была не ниже Стены, он захватил одичалую, он узнал планы Плакальщика! Даже убили Плакальщика мы, ни одного черного брата и близко не было.

— Вы очень привязались к своему оруженосцу, — заметила Дейнерис.

— Мальчик спас мою кузину. Вернее, двух моих кузин. Старшую, Дейси, он нашел в море, во время войны на Пайке, он лечил ее и убил нескольких железнорожденных, пытавшихся взять ее как заложницу.

— Ваш оруженосец проявил доблесть, и с вами он поступил благородно, — сказала она, и Джорах не мог с этим спорить. — Но все же он предал вас.

— Не думаю, что это можно назвать предательством, — ответил Джорах, в его голосе не было ничего, кроме вины и грусти. — Верность этого мальчика всегда принадлежала Эддарду Старку, и я это знал.

* * *

Джона резко вырвало из полудремы, когда лошадь поскользнулась на грязи. Он осмотрелся вокруг и облегченно вздохнул: справа от дороги, где-то в сотне ярдов от него, стояла таверна. Было слишком темно, землю освещала лишь только поднявшаяся неполная луна, но Джон видел за таверной уходящую на запад полосу утоптанной земли, которая могла быть только Речной дорогой, а значит, недалеко был и Рубиновый брод.

Если они с Роббом правильно посчитали, то Джон нагонит королевскую процессию уже через два дня.

С трудом он слез с лошади. Мышцы на правом бедре свело, и он неловко упал на одно колено, уперевшись вытянутой рукой о землю; грязь с хлюпом поглотила его руку. Спустя несколько вздохов боль отступила, и Джон поднялся, аккуратно переступая, стряхнул грязь с руки.

Дважды он безответно постучался в дверь, и уже шел к конюшне, как его окликнул женский голос.

— Ты чего тут ошиваешься?

Джон развернулся к ней. Выглядел он, наверное, кошмарно — ощущалось именно так.

— Мне нужна свежая лошадь, — устало сказал Джон, — Выносливая. Свою оставлю вам.

Слова давались ему с трудом, и Джон указал на стройную гнедую лошадку, подходившую для пашни или путешествия, но не для боя. Она была вся в мыле и беспокойно вертела головой.