Я не желаю нагибать!

Суетившиеся рядом с маткой гоблины вдруг все разом повернулись ко мне. Их морды оскалились, глаза вспыхнули яростью, а ручки гневно вскинули каменные копья. Сзади меня раздался топот, обернувшись, я увидел, что ко мне бежит толпа еще тварей в тридцать. А еще гоблины вдруг валом повалили из боковых проходов.

Сколько же их тут? Похоже, что уже штук сто, а через минуту будет и вся тысяча...

— Эй, ребята, вы чего? Мне не нужна ваша матка!

Но гоблины все уже были под феромонами, которые источала их мать.

Они меня просто не слышали. Похоже, что они вообще потеряли способность мыслить и говорить. И единственной опцией гоблинов теперь была атака.

Вот блин.

Я с усилием поднял свой боевой молот, отлично понимая, что шансов на спасение тут никаких.

Глава 16

На меня синхронно наступали две толпы гоблинов: одна спереди по коридору, со стороны матки, а вторая — сзади. Но первыми до меня добрались не они, а те гоблины, которые начали лезть из отверстий в стенах пещеры.

— Остановитесь! — в последний раз призвал я.

Однако мое воззвание осталось неуслышанным. В свете гнилушек, освещавших пещеру, я видел, что глаза у гоблинов расширились и стали пустыми, а на мордах застыло выражение лютой злобы. Судя по всему, гоблины утратили последние остатки разума. Так что обращаться сейчас к ним — все равно что пытаться вести переговоры с толпой скоростных объебосов.

А вот чего гоблины не утратили, так это своей природной юркости и проворности.

Более того, теперь, когда матка взяла их под контроль, гоблины стали двигаться даже увереннее и быстрее, чем прежде. Они скользили ко мне со всех сторон пещеры, как стремительные вонючие тени...

И вот тогда я осознал, что хочу я того или нет, но моему молоту сейчас придется потерять свою девственность. Первый взмах кувалды у меня вышел смазанным и медленным, но в цель попал — башка ближайшего гоблина лопнула, как упавшая с грузовика дыня, разлетевшись по пещере ошметками темной крови.

В меня уже летели каменные копья и даже какие-то мелкие камушки — гоблины метали их издали из примитивных пращей. Еще в меня начали палить дротиками из каких-то плевательных трубок, но мне всё это было, как слону дробины. Мои доспехи зазвенели под ударами камней. Ощущение было не из приятных, как будто едешь в электричке, которую решила забросать камнями толпа детей. Но на ногах я стоял твердо, а молотом орудовал уверенно.