Кодекс Охотника. Книга IV

Гладкая шерсть медоеда слиплась. Представляю, как он сейчас вонял. Я отдал мысленный приказ жабам прыгнуть ко мне поближе. Они перепрыгнули через невидимую черту, и уселись буквально в двух метрах, изредка поплёвывая в сторону беснующегося медоеда. Кажется, клиент созрел.

Я встал со стульчика, подошёл к медоеду, и уселся рядом с ним на ступеньки.

— Какие мерзкие твари, — начал я с ним неспешный диалог. — И какие вонючие, — я повёл носом. — Слышь, братишка, от тебя воняет хуже, чем от сортира. А эту слизь так просто не смыть.

Медоед орал без остановки, возмущенно прыгая на одном месте. Похоже, он даже подумывал — не укусить ли меня в отместку. Но, видимо, ему это было не позволено.

— А ведь они так вечно могут продолжать, — снова я кивнул на жаб. — А прикинь, их ещё несколько штук появится. И будут по всему дому прыгать, заплёвывая твою «норку.» И вонять здесь так будет круглосуточно.

В вое медоеда была вся горечь и тоска обиженного бойца, которому не дают вломить врагу.

— Но у меня есть идея! — я повернулся к медоеду, и тот внимательно посмотрел на меня своими маленькими глазками.

— Хватит ломаться. Я же Галактионов, ты это знаешь. Других Галактионовых в округе нет. Даже если они вообще где-то есть в этом мире, то, поверь, я лучший вариант. А ещё у тебя будут друзья, — я кивнул на насупившуюся Карамельку, и сидящего на моём стуле Шнырьку. — У вас даже есть кое-что общее. Карамелька ненавидит белок. Ты теперь, походу, ненавидишь жаб. Ну, а Шнырьке похрен, кому из вас что таскать. Так что давай, присоединяйся, будет весело!

Я ещё раз разрезал ладонь, и протянул ему руку. Медоед посмотрел на меня, затем на моих питомцев, потом перевел свой недовольный взгляд на жаб, подошёл и слизнул кровь. Я не зевал и подхватил его душу в момент ритуала, накрепко привязав её к себе. Приручение состоялось. Я выдохнул. У меня были опасения, что это не случится. Был ещё вариант насильного приручения, но это могло поломать психику, как питомцу, так и мне. Мне же сильно этого не хотелось!

Я счастливо улыбался, когда острые когти осторожно покарябали меня за ногу.

Я посмотрел на медоеда, который, кажется, своим видом показывал: «Ну, и что теперь?».

— А теперь иди и сожри этих зелёных тварюшек, — кивнул я.

Медоед неуверенно протянул лапку над последней ступенькой, вторую. Опустил на траву свою жирную задницу, и в два присеста схомячил сначала одну, а потом вторую лягушку. Гордо дёрнул лапами, и неспешно пошёл обратно в своё жилище.