Кодекс Охотника. Книга IV

Он лишь молча кивнул головой.

Эта битва была сложной. Пару моментов было, когда я уже хотел плюнуть на свою конспирацию, и призвать на помощь кого-нибудь из душ. Но, слава яйцам, мы справились сами.

Козлы использовали интересную тактику — они прыгали с высоты, целясь острыми копытами в своего врага. Если такой удар достигал цели, он пробивал доспех и броню, ломая кости. Один из таких прыжков прозевал оставшийся на ногах «залетный» боец. Я в диком броске дотянулся и убил его обидчика, пока тот не отпрыгнул из зоны поражения.

Очень помогла мне Кара, которая не менее ловко, чем сами козлы, прыгала по камням. Она не стремилась убивать врагов сразу, а просто ударами лапой скидывала их в нашу сторону. А мы уже добивали их на месте.

Бой продолжался долго. И когда пал последний из козлов, которого я, летящего сверху, фактически перерубил пополам в воздухе, волна энергии прокатилась по нашим телам, но я не почувствовал облегчения. Лишь сильную злость.

Меч был хорош, очень хорош.

Оглядевшись, я подошёл к графу, и без затей врезал ему в челюсть. Хорошо, что я «придержал» свою силу, иначе ослабевшему графу я бы точно свернул голову. Он и так отлетел на два метра.

— Это тебе за неподчинение приказу, козёл!

И тут меня удивил Андросов, который подскочил к валяющемуся в нокдауне врагу и начал трясти его за грудки, одновременно выдавая смачные пощечины.

— Ты чем думал, дебил?! Ты как мог нас так подставить? Ты представляешь, что ты мог сделать, сволочь? Башка твоя козлиная, дебил сраный! Отморозок ёб.

Мне даже стало слегка тревожно за жизнь графа. Удары Лекаря становились всё сильнее и сильнее, и башка идиота дергалась из стороны в сторону. Да и слов таких от «мирного» Андросова я никогда не слышал. Поэтому я аккуратно подхватил его за подмышки, а затем оттащил в сторону.

— Отпусти меня, Саша! Я ему еще сейчас врежу! — орал Андросов, брызгая слюной.

— Спокойно, спокойно, мой друг! Ты ему уже врезал, — успокоил я его. — Иди и позаботься лучше о раненых.

Боевой пыл Андросова тут же стих, и он недовольно буркнул.

— Да позаботился уже. Живы будут. Вот только некоторые из них долго еще пролежат в больнице, — он хищно усмехнулся. — А вот к этим, — он указал пальцем на раненую четверку, — я лично даже пальцем не притронусь.

— Хорошо, — кивнул я. — Все на выход!

— А как же лут? — подала робкий голос единственная целая, и мгновенно присмиревшая, девушка из шестёрки.

— Лут, — я на секунду остановился и задумался.