Кодекс Охотника. Книга IV

как что? Жениться будем, свадьбу играть! Повесели-и-имся-я-я!

Он радостно рассмеялся.

— Хорош шутить! Не в настроении я сейчас.

Кружка у меня в руках внезапно лопнула. А ведь я просто сжал её покрепче. Я матюкнулся и подскочил, стряхивая брызги пива со своей одежды.

Андрей сразу посерьезнел.

— Да вижу, что тебе не смешно. В общем, так! Мы пишем официальный предварительный контракт на вашу свадьбу, чтобы было что предъявить Вербицким. Ну, а потом, — он задумался и ещё раз улыбнулся, — если ты не передумаешь, конечно, то отец разорвет вашу помолвку.

Я облегченно выдохнул.

— Да какие обиды. Ясен пень, не подхожу! Я вообще не подхожу для семейной жизни!

— С чего это ты взял? — удивился Андросов.

— Да были прецеденты! — нахмурился я.

— Когда это у тебя прецеденты успели быть в восемнадцать лет?

Я открыл рот, чтобы ответить, а потом просто махнул рукой.

— А, забей!

На меня вдруг накатила усталость, и я сказал.

— Слушай, Андрюх, я пойду. Что-то я подустал.

— Ты? Устал? — удивился Андрюха.

— Бывай, короче. И это! Не накидывайся! Завтра в Разлом, — я хлопнул его по плечу, и пошёл к себе в комнату.

Уже засыпая, я пытался понять, почему у меня такое сильное отвращение к браку. Ведь даже в прошлой жизни... Тут на меня накатили воспоминания. Моя Рина. Точнее, если быть точным — королева Рианна III. Ослепительная красавица и очень могущественная женщина, которая влюбилась в меня без памяти.

На тот момент я прожил долгую жизнь, которой позавидовал бы любой Охотник, и уже при жизни стал своего рода легендой. Вот только иногда, в минуты слабости, и мне хотелось спокойной жизни, домика у моря, рыбалки по выходным, с бутылочкой чего-то горячительного.

Помню, как ржали надо мной друзья, сказав, что меня ровно на три дня хватит. Но это они так думали. А вот к Рианне я испытывал по-настоящему сильные чувства.

Вот только... этот чёртов Кодекс, который не позволял Охотникам заводить семьи. Да, в отставку выйти можно было, в основном, по инвалидности. Но были и такие, что делали это без всяких очевидных причин. Относились к ним по-разному, кто с пониманием, кто с некоторым презрением.