Дикарь

— Прости, мой повелитель, — жрец прижал обе руки к груди. — Я исполнял обычай.

— Молился.

— Да.

Поднесли глубокую чашу воды, на поверхности которой плавали желтые лепестки. От воды тонко пахло ароматными маслами, но запах этот лишь усилил то странное беспокойство, от которого Верховный не мог отделаться с самого утра.

— Что ж, я рад, — Император первым опустил руки. — Ибо знаю, что никто так не усерден, не искренен в молитве, как ты, друг мой.

— Благодарю, — теплая вода обняла пальцы.

А потом их ловко, подбирая каждую каплю, отерли мягчайшими полотенцами.

— И знаю, что ты верен мне. Как был верен и моему отцу.

Нехороший разговор.

Опасный.

И сердце вновь сжимается. А рабы вносят огромное блюдо мяса, запеченного с ароматными травами да кореньями. Император первым выбирает кусок, чтобы протянуть его Верховному.

Высочайшая честь.

И опасность не меньшая. Сколькие отошли, приняв угощение из рук Императора?

— Именно потому я и ждал твоего возвращения. Всякий раз, когда нуждался я в совете, я получал его.

С мяса на пальцы потек липкий жир, и Верховный едва успел подставить под руку кусок сухой лепешки.

— В том мой долг.

— Не только твой. Но многие помнят не о долге, но о выгоде, — Император покачал головой. — Если бы ты знал, как они меня утомили.

Мясо было сочным и сладким.

— Окружили стаей шакалов. И воют, и ноют, и спешат подсунуть своих женщин, которых вдруг оказалось множество. И где они были, когда я искал свиту для моей Милинтики? — теперь голос дрожал от гнева.

Император откинулся на подушки, и кусок мяса, к которому он не прикоснулся, выпал, чтобы быть подобранным собакой. Другой пес нырнул под руку человеку, жадно облизав смуглые сухие пальцы его.

— Они всего лишь люди. И сердца их полны сомнений, — произнес Верховный, надеясь, что выбрал правильные слова.

— Не сомневаюсь, — Император потрепал пса.

И улыбнулся.

Подумалось, что воздаяние куда как ближе, чем думают многие. Верховный покачал головой. Обычай, конечно, требовал уважения. Но и людей понять можно.

— Но я не о том с тобой желал поговорить. Ешь, — это прозвучало приказом, и Верховный поспешно проглотил недожеванный кусок, чтобы принять шарик из чечевицы, щедро политый ароматным жиром.