Дикарь

— Мне больно смотреть на твою худобу. Ты слишком небрежно относишься к вместилищу своей души.

Жрец отвел взгляд.

— Список мне предоставили. И тех, кто прислал служить моей жене истинную свою кровь, и тех, кто решил, будто может отделаться рабыней, которую приняли в род для того, чтобы честь оказать, — щека Императора дернулась. — Пусть это не заботит тебя.

Жир обволакивал небо.

Он был сладким. И теплым. И заставлял вспоминать о временах, когда Верховный был просто жрецом, которому далеко не всегда перепадала роскошь трапезы, не говоря уже о трапезе сытной.

— Я же желал побеседовать об ином. Что ты думаешь о магах?

Вопрос был, мягко говоря, неожиданным.

— Презренные создания, полагающие себя равными богам, — сказал Верховный.

— Все так же не любишь.

Верховный склонил голову, признавая правоту Господина.

— Никто их не любит. Но они нужны, — Император бросил кусок собакам, которые устроили возню. — Год от года их сила растет. И быть может, они вовсе не прокляты?

Верховный промолчал.

— Будь существование их противно воле Богов, неужели стали бы терпеть они и магов, и город их? Неужели не поразили бы презренных?

— Порой боги дают людям право выбирать свой путь.

— Именно, мой друг. Именно. И когда-то наши предки выбрали, но не может случиться того, что путь этот ошибочен?

Император замолчал, позволяя обдумать слова свои.

А беспокойство внутри усилилось.

— Они не сумели спасти Милинтику, мой господин. Хотя давали слово.

— Не совсем верно, — Император покачал головой.

— В чем?

— В том, что слишком долго медлил. Сомневался. Сумей я переступить через былые обиды и позвать их раньше, душа моя была бы жива.

Руки его сжались.

— Её отравил не яд, но проклятье. Древнее. Сильное. Вошедшее в кровь и плоть. Сроднившееся с нею. Так они и сказали.

Нехороший разговор.

Опасный.

— А не может ли случиться такому, что они сами…

— Может, мой друг. В этом и беда.

Верховный выругался.

— Да, мне это тоже странно. Обладая такой силой, такими возможностями, ныне маги уподобились обыкновенным торговцам, что ищут лишь золото. Золота у нас хватает.

Не в этом ли беда?

Но он промолчал. Впрочем, молчание это не обмануло великого Имератора. Он прикрыл глаза, наблюдая за Верховным сквозь полуопущенные ресницы.