Кровь, иприт и изумруды

Присутствие фрица Байрон ощущал как огонек свечи, задуваемый сильным ветром, но этого было достаточно, чтобы понять направление и приблизительное расстояние.

Пулемет вновь ожил, разбрызгивая вокруг себя вероятности раздробленного черепа или выпущенных кишок. С каждым выстрелом требуха в животе Байрона сжималась. Смешно, будто сведенные смертным ужасом мышцы остановят добрый кусок свинца!

Но было, было нечто, что остановит. Даже не нужно доставать гримуар. Сигил Хет пришел к нему сам как заученный телом прием из восточных искусств.

Сплетясь в сложной конфигурации с щупами, многосуставчатые пальцы стиггийца натянули эфир и на момент, даже человек рядом с ним увидел тонкие, нефритовые линии вытканные на воздухе.

Над ним и Фоксмайером развернулся тауматургический щит — студенистая, пронизанная венами, темная пленка. И вовремя! Через мгновение снаряды, которые разметали бы им им зубы и мозги по лесной подстилке, угодили в мембрану как мухи в вязкую смолу.

Тяжелые пули на миг застыли в сгустившемся воздухе в паре футов от двух англичан, а потом рассыпались в пепел и железную пыль.

Не мешкая, Байрон с громким хрустом сжал пальцы, и пленка схлопнулась, свернулась — стрельнула тонкими черными волокнами куда-то через перекопанную взрывами дорогу.

Страх немца вдалеке достиг своего пика, и... исчез. Свеча погасла, проклятие дошло до жертвы.

— Пошли, пошли! — Байрон нашел в себе силы толкнуться обратно на колени, и вот уже не Фоксмейер, а он сам грабастает товарища за ворот и тащит его в прочь.

Они побежали. Темнота с грохотом дергалась и плыла, крошилась под их ногами в колдоебины и канавы. Чудом Байрон не сломал лодыжку. Остатки крови Хейли струились по его руке, слишком быстро впитываясь в щупы, и он то и дело отбрасывал жалкие блюдца тауматургических щитов в стороны. Больше наугад, чем по настоящим целям. Вторя ему, Фоксмейер стрелял куда-то одиночными из своего «уэбли» и сыпал ругательствами.

И, когда им уже почудилось, что капонир стал ближе, на них снизошел гром.

— Моровой! — истерично заорал последний выживший за их спинами. Оглянувшись назад, Байрон увидел что за спиной снайпер Томми Малкин, озаренный призрачно-зеленым огнем, на бегу напяливает на лицо противогаз. — Дракон летит! Газы!

Перед ним, заслоняя кусок луны над перелеском, зажглись глаза-прожекторы. Вниз излился свет, странный и резкий.