Плюмагна. Надвигающаяся буря

Взвесила сосуд, заглянула внутрь.

— Не понимаю. Она должна была опустеть…

— Бездонная — всегда заполнена ровно наполовину. Последнее, считай, утешение, когда мир вокруг невозможно понять на трезвую голову. Жаль, пьянеть разучился давным-давно!

— Совсем?

— Да.

— К нам гости, — растворившись в ближайшей стене, шепнул Телбрион.

К ним без стука вошли двое молодых легионеров. На длинных прямоугольных щитах красовался имперский грифон с тремя звёздами Триумвирата внутри короны над головой — знак связи империи и святого престола.

За ними появились человек в шлеме, выкованном по форме грифоньего клюва, и немолодой бородач в широкой шляпе инквизитора.

— Просим прощения за задержку! — издевательский тон такого рода был свойственен только фрументариям. — Уверяю вас, все неудобства, что пришлось вытерпеть, были не более чем недоразумением! Меня зовут Шутник, а этого замечательного человека звать Брат Фредерик.

— Халина Казаша, царица Хеста! — тоном «да пошли вы!» ответил Глориант. — Давайте избавимся от формальностей! Уверен, вы уже успели раз двадцать прочесть документы.

— О, Ваше Величество, какая честь! Позволю себе заметить, что годы вас только красят! — ухмыльнулся Шутник (кажется, стало понятно происхождение прозвища). — Не переживайте, Брат Фредерик подтвердил подлинность подписи и печати, в том числе и приложенной рекомендации от Его Святейшества. Кстати, как он поживает?

Лексия уже хотела ответить на этот вопрос, но хмурое выражение лица спутника её остановило. Эльф чувствовал здесь подвох — внутренний параноик вопил об этом.

— В делах и заботах. Как ещё может жить человек его ранга?

— И правда, чего это я? А с какой же целью патриарх прислал сюда вас? Уж простите нашу бестактность, но вы должны согласиться, что не каждый день в империю прибывает жрица святого Поборника в сопровождении эльфа… – демонстративным жестом Шутник привёл легионеров в движение. — Эльфа, которого лично государь император, да продлятся дни его, объявил вне закона по обвинению в шпионаже для Калирии! Мне искренне жаль, друг мо… кх-х-х.

.. — главной ошибкой любого самоуверенного человека всегда была любовь к излишней болтовне. Порой она достигала такого уровня, что трепач забывал об осторожности. Речь фрументария оказалась грубо прервана резким движением Глорианта и хрипом — из горла болтуна торчала рукоять брошенного сапожного ножа.

— Боюсь, с юмором у тебя всё куда хуже! — взглянув напоследок в глаза умирающему, изобразил эльф улыбку садиста и помахал имперцу рукой.