Свершение

– Вот! – Старушка протянула Талис скромное украшение. – Это предназначено для тебя.

– Что это? – недоверчиво спросила девушка.

– Это оберег. Оберег, который, по воле Богов, я должна передать тебе. – Няня заметно волновалась. – Он свяжет тебя с обладателем другого такого же оберега, будь он друг или враг, но такова воля Богов.

Старушка аккуратно повесила оберег на шею Талис и поведала ей историю своей жизни. В заключении своего рассказа она дрожащим голосом произнесла:

– Надеюсь, Михей встретил того, кому был предназначен второй оберег, иначе – все, что случилось – напрасно.

Потрясенная рассказом няни, Талис прильнула к ее высохшему плечу и, всхлипывая, спросила:

– Как же я его услышу? Как им пользоваться? Почему все так сложно и таинственно?

Старушка лишь пожала плечами.

– Наверное, ты просто должна этого захотеть. Большее мне неведомо. – Женщина ласково погладила волосы девушки. – Теперь иди спать. Утро вечера мудренее.

– Доброй ночи, няня. – Талис благодарно обняла старушку и удалилась.

Глава 27

Лежа в постели, она много думала обо всем услышанном, неоднократно порываясь попробовать связаться с обладателем второго оберега, но всякий раз в нерешительности отступала. Кто знает, кем окажется ее визави – другом или врагом, мужчиной или женщиной, стар он будет или молод.

И все же, рано или поздно, это должно было случиться. Талис набралась смелости, закрыла глаза и, сжимая камень в ладони, робко позвала:

“Эй… эй, ты меня слышишь?…”

Окружающее пространство отозвалось безмолвием.

Девушка немного расстроилась из-за своей неудачи, но безответная тишина добавила ей храбрости. Она сосредоточилась и отважно крикнула в пустоту:

“Эй, отзовись. Кто бы ты ни был, я хочу услышать тебя!”

Талис безуспешно пыталась уловить хоть какой-нибудь звук в ответ, но тщетно. Единственным утешением для нее был вновь возникший в сознании образ отважного юноши, сидевшего у ночного костра.

Языки пламени плясали в его глазах, не позволяя разглядеть их выражение и цвет. В полумраке невозможно было подробно разглядеть даже черты лица молодого человека, но он, явно, был хорош собой, возможно, очень хорош.

Сердце Талис вновь коснулась тень сожаления; это всего лишь видение, приятное, мимолетное видение. Вдруг, молодой человек нахмурил брови и поднес к лицу свою левую руку. На его запястье слабо мерцал небольшой бесформенный камень.