Грешный маг

Она заскользила к стражу, намереваясь причинить боль. Маг на нее наступил, остановив.

— Я люблю читать, — ответил Салкард с улыбкой. Это была чистая правда. — Я полагаю, мы пришли?

Тропа упиралась в украшенный бархатистыми драпировками сад серебряных виноградных лоз, купающихся в пробивающемся с потолка свете. Там, наверху, был выходивший наружу рваный круг, изукрашенный переплетающимися узорами, которые спускались до самой земли.

Лихтэрд провел пальцами по знакам светильника, убирая пламя. Затем, как послушный церковник, склонился перед чудом в поклоне и благородно протянул руку, чтобы сорвать лишь одну гроздь — как того и требовали каноны о нестяжательстве.

Дело и вправду могло оказаться таким коротким и нехлопотным, как его рисовали.

Эту мысль Салкарду не позволил довести до конца скрип шестеренок. Все, абсолютно все куклы обернули свои маски к гостям святилища. На считанные мгновенья тишину нарушал лишь перезвон железных цветов, но вскоре стали двигаться и тела механизмов — они продолжили свой танец, в котором когда-то застыли, более никак не реагируя на посетителей.

Шаг, шаг, па, шаг.

То, как алькальд встал перед Лихтэрдом и обнажил меч, говорило о том, что эта часть представления не была включена в проведение обычного поклонения святыням. По клинку Бедивера вились черные нити — от них шел холод камня мертвых. Салкард одними губами позвал тень — она, опьяненная арбором, не слушалась, с любопытством потягиваясь к танцующим.

Но куклы не нападали, они даже отвернули лица, продолжая выводить свой танец, и алькальд осторожно опустил меч.

Лихтэрд с довольным видом сорвал с лозы улов и спрятал в дорожную суму.

Мага же одолевала тревога. Тень всегда слушалась его, но сейчас она не повиновалась. Он чувствовал, как под натиском шепотков арбора выскальзывал контроль над ней. Черные ладони тени медленно тянулись к ногам алькальда. Салкард знал, что ее целью было чужое сердце, а это не входило в его планы, не сейчас. Спрятанный в кармане корень костяного дерева мог помочь, и он сделал шаг, чтобы незаметно подловить тень, но страж наставил на него меч.

Алые кулоны на груди стража и молодого Охрида ярко сверкали. Цветы под ногами звонко пели, все громче и громче. Лихтэрд хотел что-то сказать, но Бедивер не дал ему.

— Ты не проклятый, не так ведь? — сказал алькальд. — Кровь ревнителя не должна так кипеть в присутствии проклятого. Куклы святилищ не должны танцевать при совершении таинства поклонения.