Грешный маг

Медные куклы стояли в парах друг напротив друга, их искусственные руки лежали крест на крест на стылых грудях. Они были простыми, лишь схематичными изображениями людей. Наиболее человечным у них были одежда и белые маски, изображавшие счастливые лица парой штрихов туши, как это часто делали у покойников.

Лихтэрд уверенно направился вперед, ничуть не обращая внимания на безмолвных жителей святилища. Салкард скосил взгляд на все еще перекрывавшего лестницу наверх Бедивера, и последовал за церковником. Стены давили на мага, но лицо его ничего не выражало — он привычно играл роль, и все истинные чувства были одним движением заперты в крохотную, но очень тесную шкатулку на дне сознания.

Пространство храма было настолько огромным, что вполне могло охватывать не только весь город, но и его окрестности. На всем пути им встречались куклы, каждая из которых была уникальной, в особой маске и одежде, которые были выполнены с тошнотворной дотошностью. Среди них можно было заметить некоторых лишившихся пары, хотя таковых и было немного.

Чем дальше они шли, тем ярче наливались алые кулоны церковника и алькальда — им приходилось справляться с тлетворным влиянием арбора. Салкард был лишен этой защиты, хотя он бы и так ни за что не позволил надеть на себя кровь Бога-Ревнителя. Он справлялся тем, что сжимал в кармане корень костяного дерева — это отгоняло жар от тела и унимало мятущиеся мысли, но не могло унять распоясавшуюся тень, которая все чаще не совпадала с его движениями. Пока их спасала полутьма, рассеиваемая лишь светильником Лихтэрда, но подобные проказы были рискованными.

— Эти фрески считаются одними из самых древних, — дружелюбно поведал церковник, махнув рукой на стены. Их украшали едва различимые изображения деяний Первых Семи — богов, что собрали самый первый Круг Судеб, что и поныне диктовал волю Бога-Ревнителя народу.

— Хотя уже здесь не видно предателя-Безумца, — спокойно заметил Салкард. Его не очень волновали местные красоты — он старался не смотреть по сторонам, чтобы не вспоминать лишний раз, что они были под землей.

— О, а, это так. А вы весьма начитаны.

— Немногие о нем знают, — с подозрением добавил Бедивер. — Имя безумного бога запрещено вспоминать, как и говорить о нем самом — он предатель, и платой за его поступок вовек будет не только его казнь, но и забытье для потомков. Знания о нем есть только у алькальдов. И грешников.

Последнее слово алькальд особенно выделил. И без того волновавшаяся тень занервничала.