Грешный маг

Если верить старцам, когда-то небо было не фиолетовым, но ярко-голубым, как алмаз, и на нем днем светил белый шар, который звали «солнце». Ребенком, Салкард втайне мечтал его увидеть. Говорили, что оно, это «солнце», было жарким, но свет его был ласков.

Беглец опустил взгляд обратно на святилище. Юный Охрид достал из кармана печать и поднес ее к порогу — барьер спал. Ржавая пасть вела вниз. И зубы ее норовили сомкнуться.

— Все хорошо? — позвал Лихтэрд.

Тень заволновалась. Она чувствовала желание мага послать все возможные выгоды к бесам, запихнуть церковника с алькальдом в глотку железного монстра, завалить за ними вход и вернуться к первоначальной затее отсидеться в Огненных Землях, пока суматоха в Капитолии не стихнет.

На плечо Салкарда опустилась тяжелая рука Бедивера. Тот появился так внезапно, будто услышал чужие мысли.

— Вы не говорили, что нужно будет спускаться в подземелье, — сказал Салкард.

— Это ненадолго, — спокойно заверил алькальд, сжав чужое плечо и мотнув светильником в другой руке в сторону храма.

— Вы не любите подземелья?

— Немного.

— Поте́рпите.

Ладонь алькальда надавила, заставляя мага первым спуститься на лестницу под давящие низкие своды храма. Проход был настолько узким, что приходилось одновременно нагибаться и идти боком, чтобы протиснуться вперед. Пламя светильника плясало на грубых стенах, красивших одежду мелом. Спустя вечность выйдя из каменной кишки, Салкард зашипел.

— Что случилось? — спросил Охрид, когда Бедивер затормозил и перегородил ему путь.

— Всего лишь трава, ваша Светлость, — ответил алькальд.

Салкард удержался, не став возражать, что «всего лишь трава» оставила дырки в его добротных сапогах. Облюбовавшие святилище железные цветы скалились острыми лепестками. Они перестукивались тяжелыми листьями, рождая перезвоном тихую песню. Ветра в святилище не было.

— Там должна быть тропа, — сказал Лихтэрд. — Мы пользовались ими в каждом из святилищ.

— Плохо видно, — сказал маг. — Не могу ее разглядеть.

— Подожди. Бедивер, отойдите.

Потомок Охридов выступил вперед провожатого и высоко поднял взятый у алькальда круглый светильник, внутри которого стрекотало контролируемое вырезанными на подложке знаками пламя.

Под его светом выяснилось, что дорожка была и в самом деле недалеко — она была кропотливо вытоптана возжелавшими урвать себе силу и славу, будущими мирозорами. Железные цветы окружали ее с обеих сторон, но не только они.

По обе стороны тропинки застыли в танце сотни, если не тысячи механизмов.