Играй, мастер, играй!

А затем взорвалось, как пороховая бомба.

Странник раскрыл рот, но закричать не смог. Каждую клеточку его тела наполнило магическое пламя. Оно накатывало все сильнее, вулканической лавой растекаясь по жилам и обволакивая плоть. Ощущения граничили с болью, балансировали на краю, но не пересекали незримую черту.

Спустя вечность к путнику вернулось восприятие. В ушах стоял шелест листвы, а перед глазами медленно вырисовывалось тонкое эльфийское лицо, озаренное улыбкой.

— Живой? — донеслось будто из колодца.

— Не знаю... — то ли подумал, то ли ответил странник.

Он посмотрел на свои руки и с удивлением обнаружил, что сжатый в кулаке камень обратился в крошку. От прежней измотанности и недомогания не осталось и следа, а заплечная сумка теперь казалась невесомой пушинкой.

— Надо же, — хмыкнул остроухий, — на моей памяти ты первый из людей, кто испил божье молоко и выжил. Это внушает уважение.

Странник вздрогнул всем телом:

— Эльфская рожа! Ты же говорил, это безопасно!

— Нет, — качнул головой проводник.

Путник уже хотел высказать все, что думает об эльфе и его волшебной микстуре, но внезапно застыл, услышав вдалеке протяжный вой.

— Это еще кто? — вытаращив глаза, прошептал он.

— Хозяева здешних полей, надо полагать... — Остроухий прикинул расстояние до возвышенности: — Бежим, спрячемся в ущелье!

Препираться странник не стал. Молча подтянул ремни на поклаже и бросился к укрытию со всех ног.

Низкорослые кустики и деревца вскоре сменились раскидистыми елями, которые плавно перешли в небольшой подлесок, выросший у предгорья.

Густые кроны почти не пропускали лунный свет, и путники вынужденно сбавили темп, перейдя на быструю ходьбу.

Не чувствовавший теперь усталости странник вилял меж могучих стволов, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь под ногами. Эльф шел немного правее, едва слышно похрустывая валежником и палой листвой. В какой-то момент он отстал, а потом вообще исчез из поля зрения.

— Черт.

Осмотревшись, он разглядел неподалеку маленькую опушку, заросшую густым мхом. Выйдя на нее, странник затаил дыхание и прислушался.

Громкий вой, от которого стыла кровь в жилах, оборвался так же резко, как начался. Над лесом теперь стоял полный штиль. Лишь изредка где-то далеко трескались сухие ветки и шуршали листья. Тишина казалась какой-то зловещей, натянутой, будто тонкая струна, что вот-вот должна оборваться.