Осколок духа

От щедрот тюремщиков нам досталась бутыль воды и ведро для естественных надобностей. Все остальные вещи кроме одежды у нас отобрали. Причем не обошли вниманием даже мои потайные карманы и пояс. У Вэла пропустили струну, но толку от нее сейчас не было.

На первый взгляд, нас никто не охранял, но синяки и ушибы так болели, что хотелось просто лежать и не двигаться. Но на деле оказалось, что мы так вымотались, что почти сразу крепко уснули.

Незадолго до захода солнца, когда я уже проснулся и начал осматривать запоры тюрьмы, за нами пришли двое мрачных типов при оружии и в легкой кожаной защите.

Связав руки через решетку, они отконвоировали нас в большой шатер в центре лагеря. Как я успел заметить, в этом временном поселении имелось несколько десятков разного размера шатров, палаток и навесов. Навскидку, в лагере находилось около двухсот человек, насколько я мог судить.

Встреченные нами люди выглядели или вояками, или бывалыми искателями приключений. Пару раз я заметил моряков, а на самом берегу, у отдельного костра, группу людей в форме имперской гвардии.

— Не шибко-то глазей по сторонам, — подтолкнул меня в спину один из провожатых. — Не в цирке.

Сказано это было беззлобно, но с достаточной строгостью, чтобы я перестал вертеть головой. Быть еще раз избитым мне не хотелось.

У входа в капитанский шатер, как я его мысленно окрестил, стояла пара часовых в кольчугах и легких шлемах. На нас они особого внимания не обратили, зато перекинулись парой шуток с конвоирами.

Внутри горели светильники, размещалось несколько кроватей, стеллажи, одна стойка с оружием и другая с двумя комплектами брони. В центре располагался большой стол, за которым сидело трое. Еще пятеро стояли поблизости и о чем-то вполголоса беседовали.

С нашим появлением разговор стих. Стоявшие сели к столу, а один из сидевших, наоборот, поднялся. Это был крупный мужчина с абсолютно лысой головой, но с густыми черными бровями, в дорогой охотничьей одежде и с массивной золотой цепью на груди.

— Так-так, — протянул он, — Убийцам и ворам, что нагрянули на мой склад, оказывается, не больше четырнадцати лет. Дети едва не сорвали наши планы.

Нам с Вэлом по семнадцать, но говорить об этом я не стал. Во-первых, не видел в этом смысла, а во-вторых, боялся, что опять начнет кровоточить разбитая губа. Брат тоже помалкивал, осматриваясь наименее заплывшим глазом.

— Признаться, я ожидал увидеть совсем другое, — продолжил говоривший.