Дети за куполом

— Сказать что-нибудь желаешь?

Нотт сверкнул глазами.

— Мы делали то, что должны были. Оправдываться мне не в чём.

— Понятно, — лидер слегка улыбнулся. — И в общем-то похвально. Что ж, в таком случае я просто обязан поговорить с вами всеми по-взрослому. Присядем.

Он взмахнул руками, и многие заговорщики шугнулись. Марк слышал, как фыркнул Ортей. А лидер всего лишь аккуратно спихнул верхний ряд ящиков, подхватил их внизу мягким полем и опустил на пол почти бесшумно.

— Прошу, — предложил он и, когда никто не двинулся с места, добавил с едва заметным раздражением: — Избавьте меня от вашего упрямства, сядьте и выслушайте.

Марк зачарованно наблюдал, как заговорщики один за другим на негнущихся ногах подходят к ящикам и неуклюже опускаются на них. Он вздрогнул, когда Аниса потянула его за рукав по направлению к бочкам в углу. Лидер тем временем спустил ещё один ящик для себя, устроился на нём поудобнее и неторопливо начал:

— Сначала разберёмся, что такое верность. Только не будем брать в расчёт верность слепую, ту, что от любви и благолепия.

Такой тип верности редко встречается у людей умных, здравомыслящих. Вот Ортей, глядите, — головы заговорщиков повернулись в сторону бочек в углу, на которых устроились кураторы и Марк, — очень умный и здравомыслящий рен. И в то же время верен мне. Не моему вечному оппоненту Ликтору и не кому-либо ещё. Мне. Почему, Орт?

— Меньшее из зол, — без смущения хмыкнул нотт, и у Марка волосы встали дыбом. Разве так с лидером разговаривают?

— Именно, — невозмутимо подтвердил лидер и вкрадчивым, доверительным тоном продолжил: — А теперь представим, что я совершил некую явную ошибку — например, приказал бы устроить на Арене поединки насмерть.

Или отправил бы атров-первогодок в эпицентр боёв. Или, — он весело сверкнул глазами, — подбил бы альтерлидера сдать корону людям. Без боя. Тогда ты бы остался верен мне, Орт?

— Пожалуй, нет, — протянул куратор, будто бы чуя подвох. — Если был бы другой путь.

— То есть, твоя верность не безгранична, правда? Так кому ты верен больше, чем мне? Кумсоре? Ренам? Шестой семье?

— Себе, — отрезал Ортей.

— Лучший из видов верности, — театрально указывая на него ладонью, обратился лидер к заговорщикам. Те переглядывались, словно спрашивая друг у друга, куда ведёт эта речь. — Он заключается в том, что рен поступает именно так, как велят ему внутренние моральные и логические установки. Правда, хороша такая верность лишь у тех, кто умеет правильно анализировать ситуацию.