На войне как на войне

Сначала я меня поражала разница между моими сокурсниками и старшими – мы как-то пытались объединяться против жестоких шуток, отбивались – но один за другим самые симпатичные ребята вдруг начинали с увлечением препарировать лягушек и котят, играть в споры «на боль» - кто дольше выдержит…

Как раз в это время весь набор Корпуса был представлен ко двору. Вы читали, а я своими глазами видел ребенка, которого инициировали, к счастью, неудачно, еще в утробе матери. И его сестер, удивительно румяных девушек среди стайки бледных фрейлин.

На следующую после приема ночь в Корпусе начали случаться странные происшествия. Внезапно умер один из педелей. Это были такие, наполовину охранники, наполовину воспитатели, а скорее фельдфебели – сторожившие курсантов. На следующее утро – другой. Меня вызвал сам камергер и осторожно расспрашивал – не видел ли я ничего подозрительного?.. Я же смог только сказать, что спал обе ночи непробудным сном, не слышал даже ночных курантов, которые меня обычно будили в полночь долгим боем.

Тут внезапно приехал полковник и во всеуслышание объявил, что Анна Сергеевна плохо себя чувствует и желает срочно видеть. Никакие возражения корпусного начальства (а вы можете мне поверить, что они возражали!) не подействовали, полковник был удивительно груб и деспотичен, мы немедленно сели в пролетку и уехали - но не из города, и остановились в небольшой гостинице вблизи Литейного завода.

То, что я видел ночью, оправдало все мои страхи. Я не могу с тех пор осуждать навсегда испугавшегося Антона Сергеевича.

Полковник и двое его коллег (один из них, как потом я узнал – сам Дзержинский) затаились в моей комнате, где приказано было открыть окно на ночь. Я, кажется, заснул… А потом понял, что кошмары мне вовсе не снятся.

Утром еще трясущегося меня выкупали в чане, где вместо воды был налит настой известных вам, коллеги, трав, и в закрытом купе вывезли прочь из города. Полковник Вольховский сказал мне спасибо – за то, что был послушен и не самодеятельничал, и дал почитать материалы на тех, кого ВЗЯЛИ в эту ночь.

Тех, кто счел нужным проявить личный интерес к неинициируемому подростку. Тех, кто считал, что править Россией должны только их птенцы.

Это, конечно, были не те, кого потом сожгли выстрелами корабля, имя которого в переводе с латыни означает «Заря», и не те, кого мы несколько лет ловили по всей - уже нашей - стране. Но, как сказал полковник, были получены доказательства, было положено начало.