Во все Имперские ТОМ 3

Корону и кулоны Огневич так и не нашёл. Зато их нашёл князь Глубина...

— Глубина? Он-то тут каким боком? — разволновался Пушкин, осознав что я подхожу к самой интересной части рассказа.

— Князь Глубина подслушал разговор Огневича со стукачом, — объяснил я, — После чего схватил лопату и бросился в тот же садик, где мы прикопали лут с Чудовища. Глубина оказался там еще раньше Огневича. Но Огневич его вспугнул. Потом мы с Шамановым вырубили Огневича...

— Что вы сделали? — заорал не своим голосом Пушкин, — А корона? Где она, Нагибин?

Я внимательно посмотрел на потомка поэта.

— Слушай, Пушкин, я тебе честно скажу. Как есть. Люди с твоим уровнем жадности, как правило, долго не живут. Не в деньгах счастье. Поверь мне друг. А корона у меня. Не с собой, естественно.

Последнюю фразу я сказал как раз вовремя, потому что Пушкин уже странно дернулся в мою сторону.

Я вроде бы даже увидел проблески его черной, как ночь, ауры. То есть этот парень реально на мгновение решил, что может броситься на меня и обшмонать на предмет наличия короны.

Не, тут реально несовместимый с жизнью уровень жажды денег.

— Корону мы с Шамановым спасли, — пояснил я, — Мы рисковали жизнью, чтобы спасти её от Глубины. Пока вы все дрыхли в теплых кроватках, между прочим.

— Не такие уж они тут у вас и тёплые, — вставил эфиоп.

— Зато нам с Шамановым было тепло, когда мы отбивались от орд казаков Огневича, а потом и от князя Глубины, — парировал я, — Смертельные бои вообще согревают, знаешь ли.

Потому что среди нас предатель. Но как известно, любого предателя рано или поздно самого предают. Это вселенский закон, если хотите. Я лично не раз убедился в его верности, набюдая за другими, хотя сам ни разу никого не предавал. Так вышло и в этот раз. Князь Глубина в обмен на кулоны сдал мне предателя. Глубина назвал его имя.

Я сделал театральную паузу и внимательно оглядел товарищей, ловя малейшую эмоцию.

— Почему вы говорите об этом только сейчас, Нагибин? Вы не могли сказать раньше, до основания ложи? По вашей милости мы приняли в нашу ложу предателя!

— Ну приняли, и приняли, — пожал я плечами, — Чего бухтеть-то, баронесса? Это было частью моего плана, если вам угодно.

— Но, я надеюсь, сейчас вы озвучите нам его имя? — то ли спросила, то ли потребовала Головина.