Во все Имперские ТОМ 3

Вот с этими двоими еще предстоит поработать, да.

— Да мы верим, что ты не сука, — тем временем не слишком искренне сообщил эфиоп, — Но теперь меня другое напрягает. Если у тебя есть крыша от Охранки — то какого тогда хрена тебя там пытали? Не слишком логично.

— Ты что ли новости не читаешь? — осадил я негра, — Хотя да. В новостях тут наверное такое не пишут. В общем, плохие новости. Или наоборот хорошие, это уже как посмотреть. Пыталова мертва. Её убили. На следующий же день после того, как она меня курочила. Улавливаешь?

Эфиоп ничего на это не ответил, Пушкин то ли ахнул, то ли выругался.

А потом повисло молчание. Долгое и тягучее.

Ну в принципе всё. Теперь меня уважали и боялись, и я даже не знаю, какое чувство преобладало.

— Князь, вы еще вчера были сыном канцлера, — обратился я к Корень-Зрищину, — Подтвердите, пожалуйста, эту информацию.

— А? — у Корень-Зрищина был такой вид, как будто его только что разбудили.

— Я говорю, Пыталову порешали?

— Да, она мертва, — торопливо ответил бывший сын канцлера, — Мне дядя сказал.

Собственно, от князя я и получил час назад информацию о смерти Пыталовой.

И я сильно сомневался, что старушку отправили на тот свет из-за того, что она меня немного помучила. Но моим товарищам по ложе я докладывать об этих сомнениях, разумеется, не собирался. Пусть думают, что я устраняю шефов Охранки. Оно и к лучшему.

— Кто вы, собственно, такой, Нагибин? — спросил эфиоп.

— Если узнаешь — или сойдёшь с ума от ужаса, или вероятнее тебя просто устранят, — пожал я плечами, — Так что забей, Иясу.

— Ага, скорее такой же, как те китайские триады, которые зарубили Чудовище, — не согласился эфиоп, — Те тоже студентами притворялись.

— Ну, в том, что я не китаец можешь быть уверен, — сказал я, — А об остальном тебе и знать незачем, как я уже пояснил. Давайте лучше дальше искать сук.

— Да о чем вы говорите, Нагибин? — брови баронессы Головиной стремительно и привычно изогнулись.

Ей бы училкой работать, или следаком, или продавщицей.

— Я о суках, — раскрыл я мысль, — О стукачах. Дело в том, что среди нас и правда есть стукач. Как я уже говорил, некто сдал нас всех с потрохами Огневичу. После чего Огневич перевозбудился от жадности, сначала перекопал весь садик за Галереей, а потом устроил тотальный шмон и допросы. К счастью, нам повезло.