Во все Имперские ТОМ 1 ТОМ 2

Девушка продолжала плакать, только теперь было неясно, плачет ли она от того, что я пытался её снасиловать или из-за смерти Императора.

— Мужики, а как вас зовут? — спросил я крестьян.

Странные имена холопов, которыми были подписаны сообщения, всё не шли у меня из головы.

— Ась? — коленопреклоненные мужики подняли на меня глаза, а буравивший меня взглядом паренёк их и не отводил, — Вы чего это, барин?

Я уже, конечно, догадался, что это мои холопы, так что мой вопрос выглядел весьма странно, это факт.

— Как вас зовут? — повторил я, — Представьтесь, мрази.

Бородатый отец девушки степенно поднялся с колен и отряхнул штаны от налипшего сена:

— Так холопы мы ваши, барин. Неужто забыли? Я Вандамм, а енти трое сыны мои — Синдзи, Тодзи и Гэндо. А ента, которую вы снасиловать хотели, дочка моя...

— Рей? — перебил я старика, догадавшись, как зовут дочку.

Догадаться тут было нетрудно.

А еще я осознал, что только что пытался снасиловать не абы кого, а саму Рей.

— Вернулась память к барину! — искренне обрадовался Вандамм.

— Нет, я просто тоже смотрел Евангелион, — вздохнул я, — Кто вас назвал-то так?

— Сынов моих и дочурку батюшка ваш называл, — с поклоном ответствовал Вандамм, — Всё как положено. Как барин прикажет — такие имена и носим. А батюшка ваш зело любит мультики ниппонские.

— Ага, а мой дедушка любил фильмы с Ван Даммом? — догадался я.

— Всё так, — снова поклонился седобородый Вандамм, — Уж не знаю, кто такой ентот Вандамм, но имя его ношу.

— Ладно, а кто такие Скорсезовна и Рокфор? — спросил я, вспомнив имена из сообщений.

— Рокфор — пилот ваш, — угодливо доложил Вандамм, — Назван в честь летуна из мультика про бурундуков. А Скорсезовна — моя тётка, староста наша, над всеми вашими холопами главная.

На минуту повисло молчание, так и оставшийся непредставленным паренёк с топором в руке все еще сверлил меня взглядом. Еще Вандамм не назвал имени крестьянина с непропорционально огромной рукой, того, который формой головы и выражением лица напоминал слабоумного.

Но мне сейчас было не до этого дегенерата, я размышлял.

— Об чём задумались, барин? — поинтересовался Вандамм.