Маг с яростью дракона

Айрис решила проведать мужа, и увиденная картина ей не понравилась так, как только может не понравиться любой матери, чьего сына решит покалечить родной отец. С испугом она глядела на него, казалось, вечность. На её лице проступил сначала ужас, затем он сменился дикой яростью. Она прыгнула без разбега, вложив в удар всю силу своего тонкого гибкого тела, повалив мужа на землю. В её глазах стояло чистое, незамутнённое негодование. Маргелиус грязно выругался, полузадушенный женой.

— Никогда не смей причинять ему боль! — яростно зашипела она.

— Х-хорошо, — выдохнул он. Всепоглощающая ярость ушла, уступив место усталости и лёгкой горечи. Он с трудом оторвал её руки от своего горла и жадно хватал воздух ртом. — Даю слово, — он постучал ладонью по земле три раза. Разругаться в пух и прах с женой из-за их сына — крайне поганая идея, даже для него.

Светозар обалдело смотрел на происходящее. Какие бы ни были отношения между этой троицей, он их решительно не понимал.

Маргелиус поднялся с земли, метнул полный ненависти взгляд в сторону трубадура и ушёл, злобно ругаясь про себя.

Следующие пару дней они почти не видели Маргелиуса, тот сторонился их. При их появлении он предпочитал убраться прочь, со злобным раздражением бормоча нелюбезности себе под нос. 

Ясень попытался подлизаться к магу, чтобы примирить конфликтующие стороны, но тот глянул таким злым и кровожадным взглядом, что маленький миротворец предпочёл отвалить с этими идеями.

— Маргел, ты не можешь враждовать со своим сыном, — мягко попыталась увещевать мужа Айрис.

— Что ты хочешь от меня? Он ненавидит меня всеми фибрами души только за то, что я тот, кто я есть, — раздражённо пробурчал герцог, держа на руках новорожденного сына. Тот любознательными глазёнками взирал на окружающий мир и ещё не мучился проблемами вселенского добра и зла.

Трубадур проводил время, болтая с Нерри, тот ему нравился.

— Зря ты его так терпеть не можешь.

— Он — монстр, — глухо пробормотал Пройдоха.

— Не больше, чем все остальные, — хмыкнул Нерри, пожимая плечами. — Ты знаешь, когда я его впервые увидел со Свирепым, сказать, что он нам не понравился — ничего не сказать. Склочный, невыносимый характер, идиотские шуточки. Желчная натура.

— А потом что?

— Я узнал его лучше. Он не так уж и плох. Спас мне и Свирепому жизнь. Потом мне пришлось спасать его, когда Холод убивал его.