Кузня Крови

Хорошо же то, что сегодня я пробежал уже восемь лье до того, как начал обливаться потом. Хотя, конечно, налегке, без камня. Зато очень быстро.

Когда очередное кольцо для факела со скрежетом поддалось под моим весом, я решил, что на сегодня хватит. Вернулся к ложу, швырнул вырванную железку в угол, к остальным, обтёрся пуком соломы, смахивая с себя пот, пыль и паутину, жадно выглотал остатки воды, оставив последний глоток, чтобы протереть позже лицо и руки и неспешно двинулся вдоль стены зала. Обсыхать.

Тени едва слышно хрипели, кружа на расстоянии вытянутой руки.

Я уже даже начал привыкать к ним. Спустя шесть кругов, начав зябнуть, оделся и завалился в солому, зарываясь поглубже, а затем провалился в сон.

Проснулся от привычной ледяной хватке на плече. Казалось, что под халат засунули кусок льда, который проморозил плоть до самой кости. Я шевельнулся, сбрасывая с себя хватку тени. Она отпрянула от меня, прохрипела:

— Х-х-а-а-с-с...

Вскинула свою руку-лапу, тыча ей в темноту и...

Исчезла.

Как и все остальные тени, кружившие рядом.

Это ещё что?

Я выпучил глаза, часто-часто моргая и пытаясь понять, что происходит. Тени исчезают, только когда рядом со мной люди. Но я не слышал скрежета двери, не вижу отблеска факела из коридора.

Что...

Уже готовый встать, я замер. У стены, там, куда я глядел, ища свет, шевельнулась тень. Не та, что была моим проклятьем. Нет. Вполне реальная тень. Там кто-то был. Кто-то крался ко мне, прижимаясь к стене. Я даже различил руку, которой он ощупывал камень перед собой.

И вряд ли он собирается скрасить моё одиночество.

Вместо того чтобы подняться, я медленно потянулся рукой к изголовью. Кляня про себя проклятую солому, которая даже не шуршала, а оглушительно хрустела от каждого моего движения. Похоже, что человек услышал этот звук, чуть приподнялся, двинулся уже не вдоль стены, а прямо ко мне, срезая путь.

Я же наконец нащупал вырванные за эти дни держатели для факелов.

Каждый из них держался в камне на длинном, грубо выкованном четырёхгранном штыре.

Чуть звякнуло, но теперь в моей руке сжат почти настоящий короткий кинжал. Не меч, но всё же лучше, чем голые руки.

Тень замерла, видимо, услышав звук железа. Замер и я.

Полсотни ударов сердца никто из нас не двигался. Опомнившись, я сообразил: чуть почмокал губами, громко вздохнул, немного сменил позу, засопел носом. Словом, сделал всё, чтобы уверить незнакомца — впереди спящий. Помедлив, тень вновь двинулась вперёд.