Стигма ворона

Приговоров без суда не бывает!

И он с надеждой взглянул исподлобья на воина.

— А как же разбирательство?.. — проговорил он.

— Так оно уже было, малец, — хмыкнул тот. — Только ты спьяну его проспал.

Воин вынул из рукава скрученную в трубочку бумагу и громко прочитал:

— «Номер восемь, раб, собственность покойного господина Аварры, опоил дворцовую стражу и открыл задние ворота группе разбойников в количестве тридцати двух человек, пойманных и признавшихся в своем злодеянии». Так что, как видишь, и без тебя разобрались.

У Эша округлились глаза.

Он — кого-то опоил?.. И какие еще разбойники?.. Откуда их вообще взяли?

— Но это все неправда! — взорвался Эш, от негодования забывая, где он и в каком статусе теперь находится.

Сейчас он думал только о том, что белоголовый где-то там, на свободе, и все так же ухмыляется, потому что вышел сухим из воды. — Все было не так! — затараторил он. — В имение господина Аварры ворвались люди со стигмами!..

Резкий тычок ножнами под дых заставил его скорчиться и умолкнуть.

— А божественный орел к тебе не спускался?! — прогрохотал стражник. Схватив Эша за связанные руки, он выдернул его со скамьи в проход, и парень рухнул на днище телеги.

— Раб паршивый, голодранец поганый, пьянь малолетняя! — приговаривал он, охаживая Эша по спине короткой двухвостой плетью. — Ты на кого жевало свое открыл, мразь безродная!.. Я тебя научу!..

Парень крепко стиснул челюсти, стараясь сдержать крик — но не сумел. Плеть терзала его избитое тело, впиваясь в мякоть и разрывая кожу через рубаху, и на каждый удар из груди Эша вырывался низкий грудной хрип.

— Эй, хватит уже! — прикрикнул на стражника воин. —

Не перестарайся. Он хилый, а нам потом по мертвецам отчет держать.

Повернувшись к вознице, воин хлопнул того по спине.

— Останови-ка.

Повозка встала.

— Наружу выкинь его — пусть проветрится, — приказал воин.

И Эша вытолкали из телеги.

Снаружи стоял серый день. Пахло дождем, тучи мошкары вились над лесной дорогой.

— Что стряслось? — спросил один из всадников, подъезжая к остановившейся повозке.

— Да вот, остудить одного надо, — проворчал стражник, развязывая Эшу ноги. — Приглядишь за ним?

— Давай, — без особой радости кивнул тот.